И, надо полагать, отправился спать. Я же еще полчаса поворочался с боку на бок, понял, что заснуть уже не получится, и громко, с наслаждением, выкрикивая непристойные проклятия в адрес своего коллеги, отправился в ванную. Одно из ругательств по досадному совпадению оказалось малоизвестным испепеляющим заклинанием – счастье еще, что, произнося его, я как раз уставился на воду в бассейне. Вода закипела и почти мгновенно испарилась. Это происшествие меня несколько отрезвило, по крайней мере, купаясь, я бурчал под нос вполне безобидные шедевры студенческой брани, пока не надоело.
И только за завтраком я решился посмотреть правде в глаза. Дело было вовсе не в том, что меня слишком рано разбудили. И даже не в кошмарной манере Лонли-Локли вести Безмолвный диалог. А в том, что я оказался гораздо глупее, чем он думал. Я не только не планировал обращаться за помощью к старшине городских нищих, а вообще не подозревал о существовании такого человека, будь он трижды неладен. То есть оказался куда менее компетентен и сообразителен, чем предполагал великодушный сэр Шурф. Грешные Магистры, стыдно-то как.
А вот не пойду ни к какому Кобе, решил я. На кой он мне сдался? И что он может знать? Щедра ли бывает леди Гетти после удачного рейса? И в каком кабаке обычно гуляет ее команда? У меня, между прочим, в порту друг на таможне работает, вот кого расспрашивать надо. А вы, господа коллеги, можете и впредь довольствоваться бреднями старшины нищих – за неимением лучшего.
Сейчас, задним числом, могу сказать только одно: слишком ранняя побудка никому не на пользу. А мне – особенно.
«Друг» – это, конечно, громко сказано. Нули Кариф окончил учебу в Королевской Высокой Школе примерно через год после того, как я туда поступил. Наши отношения, строго говоря, и на приятельские-то не тянули – выпивали пару раз в одной большой компании, с тех пор узнавали друг друга и здоровались при встрече – это все. Однако нрав у нынешнего начальника Королевской таможенной службы всегда был открытый и дружелюбный. Я даже не знаю, какой занудной сволочью надо быть, чтобы он после долгих сомнений с сожалением вычеркнул вас из списка знакомых, с которыми приятно поболтать за кружкой камры.
В ту пору Нули начальником таможни еще не был, однако уже успел выбиться из рядовых служащих в эксперты. Это такие счастливчики, которые целыми днями пьют конфискованные за неуплату пошлины заморские напитки разной степени крепости и ждут, когда их попросят лично подняться на какой-нибудь подозрительный корабль и прикинуть, где там может быть спрятан контрабандный груз. Или поглядеть на очередную удивительную штуку непонятного назначения и на глаз определить, не является ли она пробкой, извлеченной из задницы беглого Великого Магистра какого-нибудь особо лютого Ордена или, скажем, священной погремушкой одного из шиншийских принцев. Подобные предметы наши осторожные власти предпочитают конфисковать и спрятать сразу, не дожидаясь, пока они начнут оживать по ночам и пить кровь своего нового владельца. Это, в общем, правильно. В наших краях, то есть в непосредственной близости от Сердца Мира, самый безобидный чужеземный амулет может внезапно стать смертоносным оружием или, напротив, источником неземного блаженства, причем предсказать вектор его трансформации заранее даже сэр Джуффин Халли может далеко не всегда, а уж он на этом деле не то что собаку – арварохского хуба съел.
Короче, Нули Кариф уже тогда был в порту большой шишкой, к тому же имел кучу свободного времени, и я не сомневался, что он с удовольствием мне поможет, еще и спасибо скажет, что развлек.
Памятуя о длинном языке Нули, я наврал ему с три короба – дескать, появились сведения, что один из матросов леди Гетти вполне может оказаться хорошо замаскировавшимся Младшим Магистром Ордена Решеток и Зеркал; есть подозрение, что в промежутках между рейсами парень сводит счеты с разными старинными врагами, а потому мне позарез требуется расписание всех рейсов «Айсы», скажем, за последние пять лет. Чтобы сверить даты – вполне возможно, мы взяли ложный след, и чем раньше я узнаю об этом, тем лучше.
Потом мы два часа пили. Сперва ужасающую камру из ближайшего портового кабака, потом совсем уж чудовищные заморские помои, которые по какой-то неизвестной причине тоже назывались «камрой», потом – невыносимо сладкую куманскую медовую наливку, зато в финале – восхитительное умпонское вино, которое, пока остается в бутылке, имеет густой темно-рубиновый цвет, зато, попав в стакан, зеленеет на глазах изумленного дегустатора.
Нули при этом говорил, не останавливаясь. В основном рассказывал о том, как идут дела совершенно незнакомых мне купцов, капитанов и таможенников. Но время от времени все же любезно отвечал на мои вопросы.
Ничего интересного я, однако, не узнал. Свою информацию Нули почерпнул из документов, согласно которым шикка «Айса» благополучно покинула речной порт столицы Соединенного Королевства еще два дня назад, порт назначения – Капутта, цель поездки – закупка сырья для благовоний, все как всегда.
