Анчифа, кстати, то же самое в свое время мне говорил. Дескать, на других кораблях всякое случается, а на шикке моряк, если не предан капитану всей душой, долго не задержится. Сам уйдет на первой же стоянке, а то и вовсе сгинет без следа, вчера был человек, а нынче нет его, и куда он подевался, лучше не задумываться.
– Что касается куманских благовоний, за которыми леди Гетти якобы ходит в Капутту, – говорил Коба, – мне пока ясно только одно: их откуда-то ей привозят. Причем не по воде, по суше. А потом «Айса» возвращается в порт, леди Гетти как ни в чем не бывало платит пошлину на таможне, ее матросы щедро раздают милостыню, будто и правда вернулись из опасного рейса, все довольны, и я не в накладе… Не надо было ей выходить замуж за Кеттораму Ачуани, – неожиданно заключил Коба. – Я всегда это говорил.
Ну надо же, какая дальновидность.
– Твои люди смогут показать место, где стоит ее шикка? – спросил я.
– Вряд ли. Память у них короткая. Мало кто из моих ребят сможет связно доложить тебе, где вчера заснул, хотя есть, конечно, и среди них таланты. А вот я, пожалуй, покажу. Но не сейчас, а когда стемнеет. Команда-то на борту. Не стоит людей раньше времени будоражить.
Я все взвесил и решил, что красноглазый прав. Вечером так вечером. И, если по уму, показывать шикку надо не мне, а кому-нибудь из старших коллег – если уж она действительно заколдована, вряд ли я вот так сразу разберусь, что к чему.
– Хорошо, – сказал я. – Когда стемнеет. Не знаю пока, кто этим делом теперь займется. Но тебе же все равно, да?
– Абсолютно все равно, – ухмыльнулся Коба. – Лишь бы за работу заплатили. Я – человек бедный, а в казне денег много. Только потому и жив до сих пор, что в Тайном Сыске работают добрые люди.
Вовремя он напомнил.
Я полез в потайной карман за деньгами, решил – отдам все, сколько найдется. Неприятный тип этот Коба, но, похоже, с ним надо быть в хороших отношениях. Могу себе представить, сколько он обо всех знает.
При себе у меня оказалось не так уж много – всего две с половиной короны. Я пересыпал деньги в протянутую ладонь, на всякий случай спросил:
– Этого хватит?
– Мне сколько ни дай, всегда будет мало, – ухмыльнулся красноглазый. – Но договор не нарушен, а это уже кое-что.
Я хотел было спросить, что за договор такой, и тут вспомнил – Лонли-Локли с утра что-то такое говорил о деньгах. Дескать, нельзя давать Кобе меньше короны.
Однако неплохо устроился этот нищий, подумал я. В студенческие годы мне самому не раз приходилось растягивать одну корону на две-три дюжины дней – и ведь не сказать, что так уж бедствовал, даже на выпивку хватало. Дрянную, а все-таки.
Расставшись с Кобой, я долго думал. Секунд пять, не меньше. Наконец принял решение и послал зов сэру Джуффину.
«Самая главная новость: с конца прошлого года Королевский парфюмер получает сырье неизвестно откуда, но точно не из Куманского Халифата. Все остальное могу тоже рассказать прямо сейчас, но мне кажется, если я приеду в Дом у Моста, а вы тем временем позовете сэра Кофу, будет больше толку».
«Как скажешь, – неожиданно легко согласился шеф. И невинно уточнил: – А сэра Шурфа ты на совещании видеть не желаешь?»
«Просто не хочу отвлекать его от дел, – нашелся я. – Все равно убивать пока еще никого не надо».
«Если не надо, он и не станет, – пообещал сэр Джуффин. – Когда тебя ждать в Доме у Моста?»
«Я еще в порту. Но за полчаса, надеюсь, доеду».
Обычно в таких случаях сэр Джуффин ехидно говорит: «Ну, хвала Магистрам, что не через год», – и пускается в лирические рассуждения о старых добрых временах, когда чуть ли не любой младенец мог явиться к своей няньке Темным Путем. Врет, конечно, мастеров Темного Пути никогда слишком много не было. А все равно обидно слушать.
Но на сей раз обошлось без упреков, шеф сказал: «Хорошо», – и исчез из моего сознания. Я даже забеспокоился – не захворал ли?
Захворает такой, как же.
…Когда я приехал в Дом у Моста, в кабинете сэра Джуффина в гордом одиночестве сидел Лонли-Локли. Пренебрег креслами, устроился на единственном жестком стуле, кормил печеньем буривуха и что-то ему шепотом рассказывал. Выражение лица у Мастера Пресекающего Ненужные Жизни при этом было почти человеческое.
Может ведь, когда хочет.
Но тут Лонли-Локли поднял глаза на меня, и его физиономия немедленно превратилась в обычную постную высокомерную маску.
– Очень хорошо, что вы пришли, сэр Мелифаро, – церемонно сказал он. – Я как раз воспользовался паузой в делах и подготовил документ, который обещал передать в ваше распоряжение. Рад, что мне не придется носить его при себе.
Я сперва не понял – какой еще, дырку над ним в небе, документ? И только получив в руки – не какую-нибудь самопишущую табличку, а лист драгоценной заморской бумаги ручной работы, вспомнил наш утренний разговор. Извинения в письменном виде, как же. Гляди-ка, действительно написал.
– Спасибо, – вежливо сказал я. – В свою очередь должен поблагодарить вас за совет обратиться к Кобе. Я бы не догадался с ним встретиться, хотя бы потому, что до сегодняшнего дня не знал о его существовании.
