– Заказ в «Обжору» уже отправили, – великодушно успокоил меня Лонли-Локли. – Через несколько минут все принесут. Мне кажется, сегодня никто из присутствующих не успел позавтракать. Включая меня самого.
– Спасибо, – улыбнулся я. – Когда знаешь, что все хорошо закончится, можно и потерпеть.
– Все равно нельзя, – сонно пробормотал Мелифаро. – Жизнь невыспавшегося человека, лишенного даже кружки камры, исполнена непереносимых страданий.
– А о пирожных не забыли? – спросил Куруш. До сих пор буривух мирно дремал на верхней полке стеллажа, но по такому важному поводу соизволил открыть один глаз, который, впрочем, тут же снова закрылся.
– Какие же вы все, – возмутился шеф. Задумался, выбирая подходящее выражение, наконец закончил: – Не вдохновенные.
–
Коллеги уставились на меня с неподдельным изумлением, куда больше похожим на сострадание, чем на восхищение моей образованностью.
– Я не сошел с ума, – утешил их я. – И даже не заделался медиумом. Просто начал читать книги. Это была цитата.
– Хочешь сказать, в твоем подвале нашлись «Притчи о Великих Магистрах»? – удивился Лонли-Локли. – Как же это я их проглядел?
Мне очень хотелось высокомерно ответить: «Искать надо уметь», но я сдержался.
Словно бы в награду за мое благоразумное поведение дверь наконец распахнулась, и заспанные курьеры из «Обжоры Бунбы» принялись расставлять на столе подносы и кувшины. Обстановка в кабинете сразу стала рабочей. Даже я почувствовал, что вполне способен сосредоточиться.
– Ну вот, другое дело, – одобрительно сказал сэр Кофа, налив себе камры. – Теперь можно и поговорить.
– Хвала Магистрам, – язвительно отозвался шеф. – Я уж думал, мы никогда не перейдем к делу.
Печенье он при этом лопал так, что за ушами трещало.
– Надеюсь, все пристствующие в курсе, какого рода дела и в каком количестве внезапно свалились на нашу городскую полицию, – наконец начал Кофа.
Мелифаро и Нумминорих дружно закивали. Оба имели гордый вид посвященных. Байками о похождениях самой нелепой банды в истории столичной преступности я вчера старательно отвлекал их от затянувшихся споров об эстетической ценности погремушек; боюсь, художественного вымысла в моем пересказе было несколько больше, чем требуется для полноценной передачи информации, но тут уж ничего не попишешь. Сэр Шурф, который весь вечер рылся в книгах и пропустил мое выступление, взирал на присутствующих с царственным высокомерием двоечника, которого уже столько раз оставляли на второй год, что незнание всякой ерунды, о которой вечно спрашивают на уроках, постепенно стало для него делом чести и чем-то вроде воинской доблести.
– В любом случае рассказывать все это по новой я сейчас не намерен – объявил Кофа. – Желающим получить информацию рекомендую провести несколько часов в полицейском архиве, как это сделал я.
– Или, к примеру, пригласить меня позавтракать, – встрял я. – Это быстрее и приятнее.
– И гораздо, гораздо дороже, – ухмыльнулся Джуффин.
Возмущенный нашим поведением сэр Кофа принялся набивать трубку. Тот факт, что он уже набил ее несколько минут назад и до сих пор не выкурил, совершенно его не смущал. Сразу видно колдуна старой школы.
Пришлось умолкнуть и немного посидеть с виноватым видом. Кофа сменил гнев на милость и принялся рассказывать дальше.
– С одной стороны, эта серия разнообразных, но в равной степени бескорыстных и абсурдных преступлений показалась мне совершенно не заслуживающей внимания. По нашему ведомству там разве что взлом охранных амулетов и прочие мелочи в таком роде, но считается, с магией столь низких ступеней вполне способна справиться и полиция. Теоретически Тайному Сыску там делать нечего; если бы не похищение младенца, с которым, хвала Магистрам, уже благополучно разобрались, нас никто и дергать бы не стал. С другой стороны, эти преступления каким-то образом задели меня за живое. Словно бы вся эта чушь имеет ко мне непосредственное отношение, хотя я готов поклясться, что ни со мной, ни с моими близкими никогда ничего похожего не случалось. И в то же время меня не оставляло ощущение, что я уже неоднократно слышал о чем-то подобном; причем знакомыми мне казались не столько обстоятельства, поведение преступников и личности жертв, сколько интенсивность подачи информации. Количество бессмысленных преступлений на час чтения отчетов, если я понятно выражаюсь.
– Отличная формулировка, – ухмыльнулся Джуффин. – И, главное, универсальная. Вычислить коэффициент бессмысленности никогда не помешает. «Количество бессмысленной информации на час чтения» – прекрасно подойдет для оценки книг и газет. «Количество бессмысленных разговоров на час жизни» – для вечеринок и дворцовых приемов. И, наконец, «Количество бессмысленных чудес в час» – специально для жизнеописаний Великих Магистров. Или даже вместо них.
