– Просто заканчивается действие заклинания, – объяснил Гюлли Ультеой. – Обычно его хватает часов на десять – двенадцать, а вы и четырех не просидели. Очень вам сочувствую! Видимо, это потому, что вы тут в первый раз. Просто с непривычки.
– Или я все-таки еще не форме, – мечтательно сказал я. – Тогда мой отпуск, возможно, продолжается, нет худа без добра. Ну, поглядим… А как отсюда выбраться?
– Как и вошли, через дверь, – улыбнулся призрак. – Уже не видите, где она? Ничего, мы вам откроем.
Дверь они тоже открывали все вместе. А потом прощались со мной на пороге, спрашивали наперебой, буду ли я в следующий раз дочитывать мемуары Магистра Чьйольве Майтохчи, или имеет смысл подобрать что-нибудь другое?
Чтобы порадовать библиотекарей, я заказал большую подборку мемуаров и жизнеописаний самых знаменитых колдунов разных эпох. Великодушно заявил, что полностью доверяю их вкусу, и попросил выбрать для меня все самое интересное. После этого число счастливых обитателей столицы Соединенного Королевства увеличилось на пять дюжин мертвецов; день, стало быть, прожит не зря.
– Пойду проветрюсь, – сказал я Гюлли Ультеою, который, похоже, был расположен еще поболтать. – Надо привести голову в порядок. Слишком много впечатлений, слишком много ответов на вопросы, которых я не задавал. И вопросов, оставшихся без ответов, тоже слишком много. Но это как раз еще куда ни шло.
– Вас, похоже, очень взволновал наш вчерашний разговор о романах? – спросил призрак.
– Взволновал – не то слово. Только об этом теперь и думаю. Вы не представляете, сколько романов я прочитал за свою жизнь – не здесь, конечно, а в другом мире, где родился и вырос. Там-то их пишут все, кому не лень; не знаю, есть ли какая-то статистика, но не удивлюсь, если по несколько сотен новых книг ежедневно появляется. И вот я теперь все время думаю: от тамошних романов тоже рождаются Миры Мертвого Морока? Или только от написанных здесь? Может, это такая местная особенность, из-за магии? Вы случайно не знаете?
– К сожалению, нет, – вздохнул Гюлли Ультеой. – Все мои знания, сами понимаете, почерпнуты из книг. Ни Хебульрих Укумбийский, ни Чьйольве Майтохчи ничего на эту тему не писали. Думаю, вряд ли они вообще задавались вопросом: что случается с романами, написанными в иных реальностях? Им бы со своей разобраться.
– Конечно, – кивнул я. – Это понятно. Мне бы тоже со своей реальностью разобраться; просто так получилось, что их у меня две. Обе – свои. Знали бы вы, как они мне нравились, эти грешные романы. И персонажам я сочувствовал, как самым близким людям. В некоторых буквально по уши влюблялся, на других хотел быть похож, или просто думал – вот бы с ними дружить. Как представлю теперь, что где-то сейчас бродят их невменяемые тени, видят один и тот же кошмарный сон, от которого невозможно пробудиться… Очень хорошо понимаю вашего Магистра Чьйольве. Честное слово, знал бы, с какой стороны за это дело браться, отправился бы ему на помощь, бросив все дела.
– Значит, я совершенно не разбираюсь в людях, – огорчился Гюлли Ультеой. – Несмотря на внешние проявления чувствительности, вы показались мне довольно холодным человеком. Более-менее равнодушным ко всему, что не касается вас лично. Знай я, что мой рассказ так вас заденет, я бы о многом умолчал. И гораздо осторожнее выбирал бы выражения.
Я задумался. Холодным человеком, равнодушным ко всему, что его не касается, меня уже давненько никто не называл. Напротив, все вокруг только и твердили мне о необходимости хоть как-то обуздывать свои бурные переживания. Однако в юности у меня была именно такая репутация, причем среди близких друзей, неплохо меня изучивших. Странно все-таки, что с возрастом шкура моя становилась все тоньше, а не наоборот, как вроде бы положено. Или не в шкуре дело?
– Думаю, вы прекрасно разбираетесь в людях, – наконец сказал я. – На самом деле все примерно так и есть, как вы сказали. Но, выходит, слишком многое касается меня лично. Вообще все или почти… Ну, или мне только кажется, что касается. Неважно. В любом случае спасибо, что рассказали все, что знаете. А теперь я все-таки пойду проветрюсь. Очень нужно.
…Еще как нужно было мне проветриться. Собственную гостиную я пересек на автопилоте. Не мог потом вспомнить, сидел ли там хоть кто-нибудь и горели ли лампы. Встретил ли я в коридоре Друппи и как объяснил бедняге, что на сегодня совместная прогулка отменяется, тоже не знаю; факт, что из дома я вышел без собаки. И отправился – в таких случаях говорят «куда глаза глядят», но глаза мои в тот момент были обращены во внутреннее пространство, где бушевали пыльные бури бессвязных мыслей, а горячие тревожные ветры гоняли туда-сюда обрывки информации, круглые и колючие, как перекати-поле. Так что, в общем, хорошо, что я доверился не глазам, а ногам, которые просто шли себе и шли – сперва привычной дорогой, к Дому у Моста, но, вовремя спохватившись, свернули в сторону Нового Города, справедливо рассудив, что это самый длинный из всех возможных маршрутов. А мне того и надо.
