– Совсем отлично, – обрадовался я. – Так вот, девочки. С этой минуты леди Гледди – ваша гостья. Вы, царицы Хенха, официально пригласили ее пожить в нашем доме.
– И сами не заметили, – прыснула Хелви.
– Если нужно, я могу составить письменное приглашение и подписать его задним числом, – предложила сообразительная Хейлах.
– Так и сделай. Не помешает. И пусть леди Гледди устраивается, выбирает себе комнаты, заказывает еду, посылает кого-нибудь домой за вещами, вызывает сюда своих слуг, если они ей нужны, и так далее. Развлечения – на ваше общее усмотрение. За одним исключением: выходить из дома леди Гледди пока не стоит. Особенно в сопровождении полицейских. Тем более кого-нибудь из моих коллег. Сэра Кофу вообще к ней близко не подпускайте, даже если станет петь любовные песни под ее окнами.
– В леди Гледди влюбился сэр Кофа? – Хелви прижала ладони к щекам. – И теперь собирается ее похитить?
– Что-то вроде того, – вздохнул я. – Ничего, авось передумает. А пока не забывайте, что вы – царицы, и леди Гледди – ваша официальная гостья. Причем со вчерашнего дня. И тогда все будет хорошо.
– Спасибо, – хором сказала вся троица.
– За помощь, – добавила леди Гледди Ачимури.
– За такую прекрасную гостью! – воскликнула Хелви.
За доверие, – подумала Хейлах. Но вслух говорить не стала.
Я оставил их и отправился в подвал. Потому что даже будь у сногсшибательной леди Гледди Ачимурри дюжина сестер-близнецов, и вплети они в свои разноцветные косы поющий Умпонский мох и живых арварохских хубов, им все равно не удалось бы отвлечь меня от главного дела жизни. То есть от Шурфа Лонли-Локли, сидевшего сейчас в Незримой Библиотеке, под завязку набитого новыми знаниями и, возможно, ответами на некоторые мои вопросы. И, кстати, ничего не жравшего как минимум со вчерашнего вечера. Даже если у библиотекарей-призраков припасены какие-нибудь специальные незримые бутерброды, вряд ли это подходящая пища для живых людей. Поэтому я прихватил с собой кувшин камры и единственный несладкий пирог, каким-то чудом оказавшийся на столе.
В подвале было сумрачно, тихо и пустынно. И, как назло, ни одного призрака. Даже мой добрый приятель Гюлли Ультеой не спешил мне навстречу. Еще бы, подумал я, у них теперь есть идеальный читатель, воплощенная мечта любого библиотекаря, живого или мертвого. Зачем отвлекаться на всяких проходимцев.
Однако оставлять все как есть я не собирался. Если уж явился сюда с миллионом вопросов в голове и пирогом за пазухой, назад не поверну.
– Эй, я тут! – громко крикнул я.
Ответом мне было гробовое молчание.
Хорошенькое дело, подумал я. Получается, заклинание надо вспоминать? Этого… ну как его… Куэйи Ахола. Ох, оно же длиннющее такое! И даже если действительно само себя произносит, начать-то с чего-то все равно надо…
Впрочем, вместо первых слов заклинания я вспомнил о существовании Безмолвной речи. Что в данном случае было гораздо полезней. Я послал Шурфу зов и начал с довольно бестактного вопроса:
«Ты еще хоть где-нибудь есть?»
«Безусловно, – тут же ответил он. – А почему ты сомневаешься?»
«Потому что я пришел в подвал. И никто не бежит мне навстречу, радостно размахивая руками».
– Прости, Макс, – сказал он, как ни в чем не бывало выходя из совершенно гладкой стены. – Я, как мне свойственно, несколько увлекся чтением. И, боюсь, господа библиотекари заразились моим энтузиазмом. А что, уже утро?
Этот вопрос меня натурально убил. Никогда прежде я не встречал человека с таким безукоризненным чувством времени, как у Лонли-Локли. Он в любой момент мог сказать, который час, с точностью до минуты, не потрудившись даже покоситься на хронометр. И тут вдруг – «а уже утро?». В полдень-то.
– Утро уже закончилось, – сказал я. – И чтобы отпраздновать это выдающееся событие, я принес тебе пожрать.
Некоторое время сэр Шурф внимательно меня разглядывал. Потом перевел взгляд на пирог. И снова на меня. Словно бы пытался сообразить, что за странную штуку сует ему этот смутно знакомый человек, возможно, бывший одноклассник. И как в этой связи следует поступить.
В конце концов у меня не выдержали нервы.
– Привет! – я помахал ему рукой. – Вижу тебя как наяву. Меня зовут Макс. Мы с тобой вместе работаем в Тайном Сыске. Это такая смешная благотворительная организация; впрочем, там очень неплохо платят. А это пирог. Его едят. В себя, ртом. Рот – это такая дырка в голове…
– Спасибо, я знаю, – вежливо сказал сэр Шурф.
Я умолк. Он еще какое-то время разглядывал нас с пирогом. Наконец спросил:
– Я правильно понимаю, что ты принес мне поесть?
– И попить, – вздохнул я, вручая ему кувшин с камрой. – Хотя, похоже, надо было захватить чего-нибудь покрепче.
– Нет-нет, не беспокойся, ничего больше не нужно, – торопливо сказал он. И, помолчав, добавил: – Просто ты опять очень меня удивил. Никому другому даже не пришло бы в голову приносить мне еду. Я – не тот человек, которого следует опекать. Любому очевидно, что я вполне способен о себе позаботиться, равно как и обходиться без пищи сколь угодно долго, не делая из этого трагедии.
