– Так и было. Считается, что это из ряда вон выходящее событие; но лично я ничего удивительного в нем не нахожу. Люди часто просыпаются, рассмеявшись во сне. А смерть похожа на сон гораздо больше, чем принято думать.
Я слушал его, открыв рот. Все-таки информация, можно сказать, из первых рук. Все остальные, рассуждающие о смерти, сколь бы знающими ни казались – просто теоретики. Даже призраки, для которых смерть стала чем-то вроде переодевания. Сменили мясное человеческое тело на бесплотное и живут себе дальше, не утратив даже ни единого воспоминания; о прочем уже не говорю.
– Но беседовать с вами, сэр Макс, я, конечно, собирался не о смерти, смехе и снах, – сказал Магистр Шаванахола. – А о Мирах Мертвого Морока, возникших по милости самоуверенного могущественного дурака, которым я когда-то был. По иронии судьбы, мой лучший друг, самый безупречный человек из всех, кого мне доводилось встречать, живое воплощение магии и источник бесконечной радости для всех, кто его знал, вывернул наизнанку свою счастливую судьбу ради уничтожения этого зла. Я не сумел его отговорить, да и помочь ему толком не смог, как ни старался. На собственном опыте убедился, что чувство вины совершенно несовместимо с магией. Все может в какой-то момент оказаться источником силы – и страсть, и ярость, и даже страх, но только не вина. К тому же создания часто оказываются сильнее своего создателя – при условии, что он поработал на совесть. Само по себе это замечательно, но в моем случае – настоящая катастрофа. Я бы с радостью умер, если бы это избавило Чьйольве от его скорбных трудов, но – нет. Такие номера проходят только со сновидениями, а я, к сожалению, хоть и не понимал, что творю, действовал наяву. Все, что я могу сделать в сложившейся ситуации – это продолжать бегать от смерти, потому что твердо пообещал Чьйольве не оставлять его в одиночестве. Сейчас ему как никогда прежде нужен дом на окраине какой-нибудь уютной реальности. И друг, с которым можно поговорить о разных вещах. Посмеяться, посплетничать, вспомнить старые времена, помечтать о великолепном будущем, которое непременно наступит после того, как удастся завершить дела. Человеку, который с утра до ночи пытается уничтожить целый мир, а добившись успеха, тут же приступает к следующему, без дома и друга никак нельзя. Хотя и дом, и друг – это все равно слишком мало.
– Но гораздо лучше, чем ничего, – откликнулся я. – Это я понимаю.
– Вы вообще понимаете гораздо больше, чем я смел рассчитывать, – сказал Магистр Шаванахола. – Я долго колебался, прежде чем решился обратиться к вам за помощью. Теперь ясно, что зря тянул.
От этого «за помощью» в моем внутреннем пространстве поднялся невообразимый шум. Оба сердца колотились о ребра, словно затеяли состязание – кто первым проломит грудную клетку и с ликующим воплем вырвется наружу. «Он хочет, чтобы я отправился в этот кошмар!» – верещал мой внутренний паникер. «О-о-о, я буду разрушать миры!» – восторженно хохотал внутренний злодей. «И первый же разрушенный мир погребет тебя под обломками», – канючил внутренний трус. «Но мы же не можем оставить все как есть!» – вопила совесть. «Очень даже можем», – пожал плечами разум. И поспешно отошел в сторону, чтобы не принимать участие в этом бедламе.
Ну, все как всегда.
Но вслух я просто спросил:
– Ко мне? За помощью? Вы?! Я чего-то о себе не знаю?
– Скажем так, вы себя несколько недооцениваете, – улыбнулся Магистр Шаванахола. – Как все могущественные люди, особенно поначалу, когда для адекватной оценки собственных возможностей просто не хватает воображения. Вы Вершитель, сэр Макс. Других, насколько мне известно, в Мире сейчас нет. К кому мне идти, если не к вам? В отличие от всех остальных Вершителю достаточно просто как следует захотеть. Из тех же соображений я в свое время обратился за помощью к Королю Мёнину. Но, к сожалению, ничего не вышло.
– Почему?
– Да потому что Мёнин не захотел мне помочь. То есть на словах он любезно согласился попробовать. И даже лично посетил один из Миров Мертвого Морока, чтобы составить впечатление. Поглядел, пожал плечами, сказал: «Действительно, редкостное безобразие». Но это не задело его за живое. Не ужаснуло, не вызвало внутреннего протеста. Не знаю, почему. Скорее всего, Мёнин был тогда целиком захвачен каким-нибудь другим делом. Или просто влюблен – кто его знает. Да и впечатлительным человеком Мёнина при всем желании не назовешь. Во всяком случае, в его желании помочь не было страсти. Уверен, Король ни единой ночи не провел без сна, раздумывая, как покончить с открывшимся ему кошмаром. И вот нам результат. Вернее, полное отсутствие результата. Ничего не поделаешь, у каждого свои болевые точки, и что сводит с ума одного, вызывает у другого лишь зевоту.
– Мне, наверное, все-таки лучше не посещать эти ваши Миры Мертвого Морока, – поспешно сказал я. – Увижу своими глазами, точно сразу рехнусь.
