Это, мне кажется, предопределило наши дальнейшие отношения. И развитие событий. И вообще, получается, все.
Не подумайте, будто я восторженно отношусь ко всем призракам без разбора и рад видеть любого из них во всякое время суток, да так, что голову теряю. Просто я перепутал. Немудрено – пахнут они почти неуловимо и, в отличие от живых людей, примерно одинаково. А единственный призрак, с которым я был близко знаком, – мой тесть сэр Глёгги Айчита. И отношения у нас сложились настолько замечательные, что после того, как он отправился странствовать, я скучал по нашим долгим вечерним беседам и часто думал – вот бы сэр Глёгги как-нибудь зашел нас навестить. Но, зная обычаи призраков, которые, если уж пускаются во все тяжкие, раньше, чем через пару сотен лет, о родне не вспомнят, особо на это не рассчитывал. А сейчас сразу подумал: сэр Глёгги все-таки решил нас проведать, узнал от Хенны, что я в Тубуре, и отправился со мной повидаться. Призракам путешествие через море совершить – раз плюнуть. А найти нужного человека в чужой стране им проще, чем мне любимое лоохи в собственном шкафу отыскать.
Словом, другие варианты просто не пришли мне в голову. И зря – призрак был совершенно незнакомый. Огромный, как потомок эхлов, ослепительно красивый старик с седой бородой, заплетенной в длинную, до пояса косу, и великолепной гривой белоснежных волос, окутывавших его, как дополнительный плащ.
– Ты чего? – растерянно спросил он.
Мне было неловко признаваться, что я принял его за другого. Поэтому пришлось выкручиваться.
– Просто вы так великолепно выглядите, – от смущения я даже на вы перешел, хотя у тубурцев и, кажется, всех жителей Чирухты подобное вежливое обращение не принято. – И при этом сидите на пороге дома, где я сейчас живу. Поэтому я подумал, что вы пришли ко мне. Хотя, наверное, все-таки к хозяину. К Еси Кудеси, верно?
– К нему, – подтвердил призрак. – Хоть и мало надежды, что он станет со мной говорить.
– Вы старинные враги? – восхитился я.
Все-таки стоит мне немного расслабиться, и я начинаю вести себя как полный идиот. Нашел чему радоваться. Окажись призрак врагом Еси Кудеси, вряд ли мой восторг показался бы ему уместным.
Но обошлось.
– Мы даже не знакомы, – сказал призрак. – Просто тубурские горцы очень боятся привидений. И даже храбрецы не желают иметь с нами дела, потому что не доверяют. С пугливой старушкой из гугландской глуши договориться проще, чем со здешним народом. Уж я-то знаю, сам когда-то таким был. Сказали бы мне в ту пору, что в конце жизни добровольно, в здравом уме соглашусь стать призраком, в глаза плюнул бы, не сходя с места.
Я, слушая его, только глазами хлопал. Пытался осмыслить происходящее. Во сне – и то обычно легче освоиться. На всякий случай начал вспоминать: «Я – нюхач Нумминорих Кута из Ехо…» Это помогло собраться.
– Еси Кудеси ушел по делам. Сказал, дня на три-четыре. Но, может быть, вы хотите войти в дом? Я с удовольствием составлю вам компанию.
Ну хоть о вежливости вспомнил. И то хлеб.
– Как-то нехорошо в отсутствие хозяина в дом ломиться, – засомневался призрак. – Лучше останусь тут. Скверно, конечно, что я его не застал. Зря столько тянул. Хотя… – он безнадежно махнул прозрачной ручищей. Дескать, все равно без толку.
– Мне так жаль, – сказал я. Просто чтобы не молчать. И по той же причине решил представиться:
– Меня зовут Нумминорих Кута, я из Ехо. Учусь у Еси Кудеси искусству сновидений.
– И как успехи? – меланхолично осведомился призрак. Видно было, что спрашивает он исключительно из вежливости, а мысли его блуждают где-то далеко.
Но как только я перешел на хохенгрон – машинально, по сложившейся в последнее время привычке обсуждать свои сновидения с учителем на этом языке, – и от равнодушия гостя следа не осталось. Слушал меня очень внимательно и даже одобрительно кивал в некоторых местах.
– А ты не врешь, что из Ехо? – спросил он, выслушав мой лаконичный – на большее все-таки словарного запаса не хватило – отчет о достижениях.
– Да зачем бы мне врать? – удивился я.
– Понятия не имею. Просто Ясную речь там на моей памяти никто не знал. Я даже азы своим ученикам не смог вдолбить, как ни старался. Головы у угуландцев совсем на иной манер устроены, я так думаю.
– Женщины Ордена Часов Попятного Времени еще как знали, – возразил я. – А моя мама – одна из них.
– Твоя мать – одна из ведьм Мабы? – изумился призрак. – Тогда считай, ты мне почти родня. Мы с учителем твоей матери, можно сказать, дружили – насколько с этими чокнутыми угуландскими бессмертными колдунами вообще можно дружить. В найак играли часто. Это здешняя, горская игра. Я Мабу пристрастил, он любит учиться новым играм. А других партнеров у нас не было, так что пришлось крепко держаться друг за дружку.
– Ничего себе, – присвистнул я. – Но если вы дружили с самим Мабой Калохом, я наверняка знаю о вас из учебников истории.
– Обо мне в учебниках особо не пишут. И не потому, что я того не заслуживаю. Просто о делах вроде моих лучше вовсе не болтать. Безопасность короля важнее исторической правды. Мало ли что времена сейчас мирные, никогда не знаешь…
