– Гарантией тут может быть только твое намерение увидеть именно ее, а не иллюзию. К тому же возможности проверить никто не отменял. А этому тебя уже научили. Я заметил, ты даже меня вчера проверил на всякий случай – не мерещусь ли. Вот и молодец, всегда так поступай.
– Ясно, – кивнул я. – То есть обычная проверка в Вечном Сне работает.
– Ну да. Это же просто сновидение. Правда, чужое, а не твое. И слишком глубокое. Но общих правил это не отменяет.
– Уже легче. А что мне делать после того, как я встречу Кегги Клегги? Хватать ее и кричать, что хочу вместе с ней проснуться?
– Ни в коем случае. Криками делу не поможешь. Если даже проснешься, то один. То есть, конечно, всякое может случиться, еще и не такие чудеса бывают. Но сам по себе метод никуда не годится, не стоит рисковать. Что тебе нужно сделать в первую очередь – это разбудить Кегги Клегги. К счастью, есть надежный способ это сделать – мой стишок.
– Стишок?!
Я ушам своим не поверил.
– Да, просто стишок – из тех, что взрослые часто сочиняют, когда хотят развлечь детей. Видишь ли, когда Кегги Клегги была совсем маленькой, я за нее очень боялся. Потому что талант к сновидениям у девочки врожденный, и уносило ее поначалу очень далеко. А учить эту кроху самоконтролю было бесполезно – она и слов таких еще не знала. Маленького ребенка и наяву-то к порядку особо не призовешь, не утихомиришь. А уж во сне и вовсе немыслимо.
Я вспомнил своих детей и энергично закивал. Какой уж тут самоконтроль, действительно. Это умение приходит гораздо позже, да и то не ко всем.
– Такие гениальные младенцы-сновидцы часто умирают, не прожив даже первую дюжину лет – если в один прекрасный день засыпают так глубоко, что не могут вернуться. Тот же эффект, что у Вечного Сна, только тело никуда не исчезает – а толку-то от него, все равно не разбудишь, даже лучшие знахари обычно оказываются бессильны… И что мне было делать? Я уже тогда был призраком, а значит, лично сопровождать Кегги Клегги в сновидениях никак не мог. А от других взрослых, начиная с собственной бабки, которая, между прочим, была одной из лучших моих учениц, маленькая негодница мгновенно удирала. Никто не мог угнаться за ней в сновидении, очень уж шустрая девчонка! И тогда я отправился к своему приятелю Мабе Калоху. Попросил его придумать заклинание, способное разбудить Кегги Клегги, как бы крепко она ни спала. Очень надеялся, что он поможет по старой дружбе. И еще потому, что задача сама по себе интересная, хоть и простая на первый взгляд. Когда еще появится повод испытать себя в совершенно новом деле? И Маба с восторгом ухватился за такую возможность. Сказал – всю жизнь имел дело с часами, а ни одного будильника так и не создал. Непорядок! В общем, правильно я все рассчитал, когда решил к нему обратиться.
– Ого! – присвистнул я. – Так это сам Маба Калох сочинил стишок для Кегги Клегги?
– Нет, стишок пришлось сочинять мне, а Маба Калох просто наделил его особой силой – после того как вдоволь потешился над моими творческими муками. Не представляешь, как я тогда намаялся! В жизни стихов не сочинял, даже для собственных детей, ими-то больше жена занималась, а внуки и вовсе без меня росли… Но я очень старался. И вышел у меня вот такой стишок:
– Неужели правда первый раз в жизни сочиняли? – удивился я. – И сразу вот так гладко?
– В первый, в первый. Не забывай, призраки не лгут. Только не сразу, а после нескольких тысяч неудачных попыток. Трое суток над ним бился, без перерывов, благо ни спать, ни есть, ни курить призракам не требуется… Ну, еще Маба чуть-чуть помог. Например, тридцать семь сторон – это его предложение. Сказал, хорошее магическое число; правда, забыл, в чьей именно традиции, – да и какая разница? Главное, что слогов сколько надо и рифмуется со словом «сон». Я-то «в четыре стороны» туда пытался приладить, и ничего не получалось. Самое трудное дело в моей жизни этот стишок, до сих пор удивляюсь, что справился.
Я сочувственно покачал головой. А про себя подумал: ну и ну. Вот так встречаешь однажды призрак королевского телохранителя, тысячи раз спасавшего Гурига Седьмого от нападений лучших сновидцев-убийц Эпохи Орденов, и вдруг выясняешь, что самым трудным своим делом он считает сочинение короткого детского стишка.
– А почему сейчас стишок не действует? – спросил я.
