- Ну и что ты пожаловал... - начал было Яков и осекся, заметив, что одна из лап ворона тщательно обмотана плотной тканью. - Ах вот в чём дело, это, значит, почта! - с облегчением пробормотал посол, ощущая, что его оставляет некоторый мистический страх, который невольно охватил его при виде здоровенной черной птицы.
Письмо было от самого Варлаама:
"Дорогой Болфус! - быстро читал Яков. - Ты должен постараться ускорить осуществление того, что тебе поручено. По всему, те опасные процессы, которых мы хотели бы избежать, набирают силу с большей интенсивностью, чем мы ожидали. То есть, времени у нас гораздо меньше, чем можно было рассчитывать. Постарайся убедить главного хранителя в необходимости более тесного сотрудничества - хотя бы под тем предлогом, что мы располагаем нужными ему оригиналами документов, прямо касающимися Закона Эллизора. Это должно подействовать на него. Сообщи, удалось ли достичь соглашения относительно цен на транзит грузов. Будь здрав и просвещён во всякой мудрости! Варлаам Посвящённый".
Дочитав, Яков почувствовал, что у него сильно разболелась голова. Он с трудом нацарапал ответ, обмотал лапу ворона, почему-то испытывая к черному почтальону непреодолимую брезгливость, и выпустил его в окно. Удовлетворенно каркнув на прощание, ворон тут же взял направление в сторону Маггрейда и быстро скрылся за кронами ближайших берез.
Вокруг - необъятное в слабом пурпурным свете пространство, границы которого определить было трудно, потому что они тонули в желтоватом тумане. Под ногами хрустел сухой песок. Казалось, что жар и жжение немного утихли или, скорее, перестали возрастать, не прекратив все же внутреннего мучения. Тот, кто помог выбраться из тоннеля, шёл впереди, будучи одет в некое подобие туники серого невзрачного цвета. Он был коротко стрижен и худ - не то мальчик, не то - девочка, ведь из-за неясного рассеянного света толком разглядеть было невозможно. Шли очень долго, наверное, целую вечность. Песок всё так же скрипел под ногами, и никаких перемен вокруг - ни деревца, ни кустика, - пустыня да пурпурно-желтый туман. Наконец, мгла рассеялась и впереди показалось высокая прямоугольная башня, сложенная из тёмного камня. Она одиноко возвышалась среди невысоких песчаных взгорков, но за ней что-то блестело: это был лед - точнее, замерзшая поверхность не то моря, не то - озера. Внутри башни тёмная лестница вела наверх в прямоугольный зал, освещённый несколькими чадящими факелами, в то время как узкие окна-бойницы почти не давали света.
Мебель в зале отсутствовала, за исключением большого кресла с высокой деревянной спинкой, в котором утопал седобородый старец, одетый в серый и ветхий плащ, в разрывах которого было заметно тело. Вид старец имел древний и изможденный, казалось, что местами кости выпирают из-под кожи с такой силой, что того гляди просто-напросто порвут ее. Старец, как видно, дремал, потому что при появлении посторонних он с заметным трудом разлепил веки и воззрился на нас, потревоживших его покой:
- А-а, это ты, Анур... - сказал он (голос его звучал глухо, словно из-за плотной бархатной завесы), - значит, ты привела его?
- Да! Это он!
