Как-то раз, убив случайного бродягу, посмотрела в окровавленную ладонь. Не увидев собственного лица, рука задрожала, как будто от страха. Вернувшись домой, и, посмотрев в своё отражение, подумала о том, что это проклятие – клеймо, которое никогда не отмыть, и будет преследовать всю жизнь холодной тенью. Но вкус крови был сладок. Она продолжила это делать, вновь и вновь, пока не была обнаружена Агентами. Последние, увидев в ней огромный потенциал, превратили в профессионального убийцу, – солдата, стоящий на страже «теплого» будущего.
Как и всем, иметь семью ей запрещалось, – это указано в уставе Системы Обороны. Но, если это и случалось, то служивый отправлялся на «покой», в котором есть лишь неосознанное существование, с частичной потерей памяти, но с неким пониманием того, что где-то есть ребёнок, брошенный родителем, – жестокое наказание за предательство, чтобы каждый мучился.
Но с Эвелин это не работало! Имея странные черты лица, партнёры видели в зелёных глазах не собственное отражение, а чёрную дыру, в которую их засасывало. Всякий раз, только познакомившись, – все куда-то исчезали, причём Система в этом не была замешана. Наоборот, зная о предпочтениях наилучшего солдата, давали возможность «гульнуть» на полную, поставляя очень качественный материал для развлечений. Но Эвелин грешила на себя, считая проклятой.
Исполняя преступные приказы, вся тяжесть накапливалась, и души загубленных вынуждали оглянуться, чтобы посмотреть назад, и убедиться в том, насколько кровавый оставила след. Вместо того, чтобы пойти по стопам отца, и стать одним из первых, кто слишком чувствителен к настроению небес, она взялась за оружие. Манипуляции с чипом – бесполезны, поскольку организм отказывался реагировать на вирусы, заражающие области мозга, продуцирующие преступные действия. И всё более, отправляясь на задание, не понимала мотивы войны.
Но вот недавно ухватилась за возможность искупить свою вину.
Встретившись с женщиной, та ей описала жизнь, от начала до конца. Но её рассказ о том, что существует сестра, вселил надежду в положительный конец. А новая игра, в качестве двойного агента, дала возможность отомстить Системе, будучи доверенной особой, изнутри…
Наконец-то, показалась девушка на перекрёстке. Она остановилась посредине, и, убрав капюшон с головы, посмотрела в тёмно-серые небеса. Слишком мрачную мелодию проиграли на рассвете… Но, как только тяжёлая капля угодила в глаз, она вскрикнула, и потёрла веко, проклиная Волынщиков. И похлопала себя по рукавам, желая избавиться от сотен мерзких капелек, не сумевшие проникнуть сквозь защитное покрытие плаща…
– Ну где тебя носит!? – тихо прошипела Эвелин. Схватив за рукав потащила девушку к ближайшему углу, чтобы убраться прочь, хоть и с пустынного, но перекрёстка. Лишние «глаза» ей не нужны.
– Да что вы… Эй! – воспротивилась та, и вырвала руку прочь, не добравшись до угла. – Да бросьте! – крикнув, вдогонку, она резво замахнулась и вмазала ей пощёчину. Но оторопела, всмотревшись в её черты: на неё смотрели такие же зелёные глаза, а овал лица, вместе с набором мелких линий-морщинок, утончённых и плавных изгибов, на секунду, дали возможность поверить, что смотрит на саму себя.
– Вот так ты меня встречаешь, сестрёнка… – пробормотала Эв. Но улыбнулась, потирая левую щеку, на коже которой разгорелась жгучая, но очень приятная боль. – Идём за мной! – совершенно беззастенчиво, будто знакомы давно, взяв девушку за руку, повела за собой вдоль стены, на которой не было ни единого окна.
Попав в узкое пространство двух типично одинаковых строений, они направились к ближайшему углу. Возле него, всё с такой же осторожностью параноика, Эв осмотрелась вокруг: не сел ли кто на хвост? Убедившись, что по близости не бродят уличные животные, повернула за угол, продолжая недоумевающую девушку вести за собой, при этом, тихо приговаривая: «сейчас, сестрёнка… сейчас ты всё узнаешь». «Сестрёнка», хоть и окунулась в состояние лёгкого шока, но не уставала подёргивать за руку, дабы высвободить свою часть тела, а Эв держала настолько крепко, и при этом – мягко, что ей показалось, будто попала в детство, и за ручку тянет мама.
Тем временем, напротив, показалась высокая металлическая дверь. Эв резко остановилась, увидев метрах в десяти бродячую кошку, сидящая на ободке мусорного контейнера. Замерев, втянулась во влажную стену, будто увидела призрак, и оставила застывший взгляд на животном. Но девушка не выдержала и дёрнула ещё раз, из-за чего Эвелин повернула к ней голову ухом, чтобы выслушать упрёк.
– Может объясните, кто вы…
– Тсс! – шикнула ей, быстро.
– Там ведь нет никого! – крикнула полушёпотом. – А только животное…
– Вот именно – животное! – ответила Эв. – Не хочу тебя светить, сестрёнка, – сказав, ловко опустила капюшон на голову девушке. И позвала: – За мной!
