Джарская с интересом заглянула – и тихо обомлела. Документы сами по себе не представляли интереса. Так, бытовуха. Но вот шапки!.. Оборотни, щепетильные к таким моментам, всегда ставят звания внутри стаи на своих бумагах. А в рапортах везде – везде! -стояло, что Эфла ан Аффите маг Ритуала общины Судана. Да что им тут всем сделал этот несчастный Судан, хотелось бы знать?.. Действительно, что?..
Ирина Валерьевна вернулась на ставший уже уютным диванчик, и прямо там принялась раскладывать бумажки. Она поняла, почему Джежоли вызвал ее к себе в кабинет – здесь точно их никто не подслушает, разве что Ожешник, но тот предан своему генералу беззаветно – ничего удивительного, у них тоже некогда был роман, и секретарь, кажется, до сих пор питает к нему какие-то теплые чувства…
Закопавшись по уши в бумаги, Джарская совершенно прослушала вопрос о чае, так что пришлось потом отдирать зефир от зубов.
====== Слово сказано ======
Слово сказано
Приятно откладывать на завтра то,
от чего можно умереть сегодня (Макс Фрай)
Ханаан раскладывал на столе фотографии, придирчиво присматриваясь к каждой. Ему предстояло выбрать, какие пойдут в «боевой листок», как ехидно обзывал новое печатное издание Лионель. Сам он сидел неподалеку, на подоконнике. Закусив ручку – он их вечно грыз – сочинял статью на передовицу. Тихо под нос бормотал, проговаривая про себя отдельные части.
-Как думаешь, — внезапно обратился он к Ханаану – А если мы попробуем взять интервью у кого-нибудь из участников?
-У кого? – меланхолично поинтересовался фотограф – С божьей помощью, те, что вернулись живыми, сейчас очень заняты. Майор Джарская снова заняла пост в секретариате, например, а агент полковника Хьюстона еще не возвращался
-Ха, да он даже вестей не подавал!.. – фыркнул Лионель – Но должен же быть хоть кто-то!.. Командующий?
-Генерал Джежоли? – Ханаан подавил смех – Что ж, попробуй… Если у тебя нет аллергии на зефир, да простит Господь генералу грех чревоугодия, – почему бы и нет?
-Не напоминай – Лионель устало помассировал висок. Посмотрел на товарища и коллегу.
-Я вообще не понимаю, как он мог стать командующим. Там же в голове сплошной вакуум!..
Послушник оторвался от своих фотографий, и поглядел на собеседника. Будто прикидывал – а стоит ли ему говорить то, о чем он думает. Решил, что, очевидно, да, потому что иначе от него не отстанут. Что такое профессиональная приставучесть рассказывать было не надо, тем более ему. А все Фудживары могут идти, и повесится от зависти…
-Не тогда, когда дело касается войны – покачал он головой, от чего его светлые волосы разлохматились. Они всегда сильно электризовались, и торчали в разные стороны, вызывая неприятные ассоциации с Лисом и его динамитным хобби.
-Как это может быть?
-Не знаю. Но к войне у него своеобразный талант, что ли. Как у некоторых к рисованию или музыке. Или ты думал, у оборотней-лисов чувство юмора взыграло?
-Откуда ты это знаешь?
-Оттуда, что я журналист, и прелюбопытный к тому же. Я у них крутился несколько дней, расспрашивал, но ненавязчиво.
Лионель ощутил укол профессиональной ревности. Хоть они и договаривались в случае чего меняться местами, все равно было немного неприятно осознавать, что Ханаан добрался до какой-то информации раньше.
-Ну давай, козыри на стол – с деланным равнодушием предложил Лионель
– Блесни.
-Блестеть особо нечем. Просто он очень удобен для старейшин стаи – другие командующие вечно пытаются раскусить его фокусы, ищут подоплеку действий, ищут тайну, которой на самом деле нет.
-Они полагают, что Джежоли притворяется таким придурком?..
-Да, именно это, прости Господи, они и полагают. Но дело в том, что он такой и есть. Когда, повторяю, дело не касается войны. – Ханаан потянулся, встал, и прошелся по комнате. Нескладный, похожий на куклу на шарнирах, так и не научившийся нести свое тощее тело хоть с каплей грации. И походка. Судя по всему, он так и не отвык от рясы.
-Ты много об этом знаешь
-Ну как, много… — замялся блондин – Не слишком, по правде говоря. Это один из слухов, курсирующих в стенах штаба. Я просто знаю, что он – правда, в отличие от прочих таких же. Погляди – он подошел к шкафу, где неаккуратно были навалены груды папок. Старых и новых, пластиковых и картонных, из них всех лезли какие-то листочки, какие-то бумажки падали на пол, перемешиваясь. Ханаан достал одну из папок, ярко-оранжевую, и предложил собеседнику.
-Это – то, что я накопал по этому оборотню. Гиляр Вальтерович Джежоли – общинный оборотень, его семья – общинные оборотни, он в стае с самого рождения. Штаб в Днепропетровске – центральный, потому что расположен в географическом центре страны. И связи с последними событиями остальные представители оборотней тоже прибыли сюда. Как ты понимаешь, в какой-нибудь Житомир они навряд ли бы намылились…
-Понимаю – кивнул Лионель, жадно пробегая строки глазами. Почерк Ханаана сильно напоминал церковный шрифт с поправкой на врожденную криворукость. У него никогда и ничего не получалось красиво. Кроме фотографий.
