Испанец, уже попривыкший к манере общения этой особы, и довольно спокойно сносивший “дорогого”, равнодушно пожал плечами. Он уже знал, что Дана всем мужчинам вокруг раздает прозвища – вроде того же «котеночка», «лапусика», «пупсечки» и прочих, зачастую, совершенно неудобоваримых вариантов. Так что, можно считать, ему повезло. Со своей же стороны эта барышня просила каждого нового знакомого «назвать ее самому» — ибо это, дескать, «романтично». Именно таким образом она у Рана и стала Дэви. Очевидно, если бы их с некромантом знакомство началось не с перестрелки, а с несколько более привычных для представителей разных полов вещей, ему бы тоже светила эта процедура.
Оставалось лишь наедяться, что Дана не выберет им на складе чего-нибудь розового и со стразиками...
Лучше бы она выбрала.
Кой Лис ей такое количество витаминов в самых разнообразных пузырьках и коробочках, Фальче бы даже не взялся определять. После чемодана, забитого исключительно этой полезной продукцией, двумя шкафообразными баулами с наклейкой “гардероб” его уже было не пронять. Зато оружие было подобрано тщательно, тут он придраться бы не смог. Дана – отличный стрелок. Бьет по-македонски, с двух рук, это он мог наблюдать еще при знакомстве.
Эфла обещал, что при транспортировке его в самолете проблем не будет никаких. Ирфольте, в общем-то, привык возить свой ствол официальным порядком, заполняя всякий раз формуляр, в котором торжественно клялся не устраивать теракта в самолете и тому подобную чушь. Так что на этот раз предстояло что-то новенькое. А что вы хотите, он первый раз официально с ИПЭ сотрудничает. В его жизни не раз и не два встречались организации, которые просто таки спали – и видели его вербовку. Некромант на этот счет не обольщался. Дело здесь было вовсе не в нем. Так что на все такого рода организации у него выработалась своеобразная аллергия, и ИПЭ не стал исключением.
Дане, судя по всему, это было не в новинку. Повиснув у некроманта на локте — судя по всему, окружающим вменялось в обязанность полагать, что они идут под руку — она прощебетала леденящую кровь историю о своем первом выезде за границу с подобной целью. Тогда ИПЭ заслал агента Сэдфилл прямиком в Касабланку, где она с интересом выяснила, что знакомый ей по буйным развлечениям ночных клубов рыжий приколист на самом деле наемник. А она-то полагала, просто любитель театральных излишеств, да еще и, помнится, помощь в них предлагала...
Ирфольте пресек эти разговоры, пока они не зашли слишком уж далеко, и провел все время полета уткнувшись носом в лептоп. Мысленно сам с собой он заключил пари — сможет ли Дана на протяжении трех часов подпиливать и полировать ногти, ибо ничем другим ей заняться не было. Однако блондинка преподнесла ему сюрприз: устроившись поуютней, она крепко уснула, и во сне выглядела почти невинной овечкой, хотя применять это словосочетание к такой особе, как Дана Сэдфилл Фальче полагал почти что насилием над лингвистикой.
Отель в Таормине поражал воображение даже видавших виды туристов. Авангардные здания, выстраивающиеся в целую архитектурную композицию, представляли собой настоящий гимн человеческому гению и незнанию, куда девать деньги.
Многокилометровые пляжи у моря, и через несколько метров — бассейны. Пальмы, шезлонги, море дорогущих коктейлей, из тех, что с краю украшаются совершенно несъедобными дольками и зонтиками, вечно звучащая из отдаленных колонок музыка — все это накрывало, словно цунами.
Одно было плохо — номер у них был один. Легенда, Лис ее за ногу!.. Пораскинув мозгами и так, и эдак, оба путешественника сообразили, как передвинуть мебель, чтобы из одной большой комнаты получилось две не очень больших. Обычно в таких номерах присутствовали и гостиная, и спальня, и даже подобие столовой. Здесь же — огромное пространство, совмещавшее в себе все эти функции. Поневоле пришлось делиться. Правда, теперь служащие чего доброго могли решить, что заезжие гости немного тронуты с ума, учитывая, как они изменили планировку. Но зато довольно широкий стеллаж и часть шкафа служили, хотя бы иллюзией уединенности.
Дана снизошла к многочисленным мужским порокам и слабостям, и милостиво остановилась на кровати у окна. Сквозняк, и следующий за ним незамедлительно насморк, не входили в их обоюдные планы. А привыкший к более чем жаркому климату Фальче был очень даже склонен к такой тенденции. Зато его спутница не рисковала совершенно ничем – судя по ее рассказам, она и лютой зимой, и жарким летом, шастала в своих микро-шортиках, как так и надо. Видимо, женское упорство везде и всегда оставаться привлекательной, было не переплюнуть.
Тем не менее, Дана при случае могла стукнуть по столку кулаком так, что на нем вся посуда подпрыгивала, и грозным голосом главнокомандующего всеми воинскими частями страны изречь: « Я хрупкая, слабая женщина!!!». После этого лозунга все присутствующие, как правило, предпочитали сделать так, как она говорит – и не связываться с сумасшедшей бабой.
