- Может, хватит со мной как с дебилом говорить и скажешь, наконец, куда мы едем и что тебе от меня нужно?
- Ты не дебил, Серёжа, и я это прекрасно знаю - задумчиво проговорил Михалыч, - Только с чего ты взял, что мне от тебя вообще что-то нужно? Я же тебе говорю, что мне всего-то и надо - вернуть мои деньги. У тебя их нет, значит лично от тебя мне ничего не нужно.
- Нами будешь его шантажировать? - усмехнулся я.
- Ну, зачем же так грубо-то? Я никого не шантажирую. Вова сам попросил тебя найти, поговорить он с тобой захотел. Вот мы тебя и пригласили, вот и едем к нему в гости. Хотя, если честно, мы тебя при любых раскладах нашли бы.
Долго петляя полями, мы, наконец, приехали к каким-то заброшенным одноэтажным баракам. Судя по большому количеству птичьих перьев и помёта, перемешанных с весенней грязью, это была старая птицеферма. Из 'Тойоты' вышла Оля. Она испуганно оглядывалась по сторонам, возможно, пытаясь найти в темноте меня. Подталкивая её в спину, следом шёл Генчик, с двустволкой на плече.
- Оля! - позвал я.
Она обернулась в мою сторону и закричала:
- Это они, Серёжа! Это они дедушку убили!
Генчик в один момент снял ружьё с плеча и с размаху ударил её прикладом в живот. Оля согнулась пополам и присела на корточки. Я сорвался с места и рванул к ней. Генчик тут же направил на меня ствол:
- Стой, сука, убью в раз! - завизжал он.
Я не обращал внимания на его угрозы и продолжал бежать, не отдавая себе отчёт в том, какой опасности подвергаюсь. Оля сидела, тяжело дыша и обхватив себя руками за живот. Из глаз обильно текли слёзы. Я обнял её и прижал к себе.
- Они дедушку убили. Это его ружьё, Серёжа. Это они... Нас тоже убьют, да?
- Даже не думай так! Всё будет нормально. Сейчас всё разрешится. Обещаю тебе!
Она немного успокоилась, и я помог ей подняться на ноги.
- Слышь, фуфел! - заорал на меня Генчик, - Отойди на! Отойди от тёлки, говорю! Я тебе, падла, ща ногу прострелю! Слышь, на? Отойди, сказал!
Он перетаптывался с ноги на ногу, визжа и целясь в меня из старой 'Тулы'. Подошёл Михалыч и тот сразу же заткнулся, но перетаптываться не перестал, хаотично переводя взгляд то на нас с Олей, то на Михалыча.
- Идём, земляк, не тронут больше твою девку. Я тебе говорю.
- Пошёл! - скомандовал довольный Генчик
- Всё будет хорошо. Скоро всё закончится, - ещё раз попытался успокоить я Олю, приложив ладони к её влажным от слёз щекам. Она чуть заметно кивнула, опустила глаза, а затем поцеловала меня в губы. Я прижал её к себе и не хотел отпускать, но Михалыч за спиной снова поторопил:
- Земляк, успеете ещё. Вы как будто прощаетесь! - он хрипло засмеялся, - Иди с другом своим перетри, может, и надумаете вместе чего-нибудь правильного, а там, глядишь, и в ЗАГС с невестой поедете свадьбу гулять.
Генчик поддержал шефа хихиканьем. Я ещё раз поцеловал Олю и медленно побрёл в направлении барака, куда указывал Михалыч. Он по-приятельски похлопал меня ладонью по плечу и ещё раз попытался убедить:
- Всё с ней будет хорошо. Никто не тронет. Ты, главное, всё делай правильно, и все будут живы, здоровы.
- Старика-то за что? - с трудом сдерживая эмоции, спросил я.
- А вот тут мы не причём, земляк! Я тебе говорю! - Михалыч для убедительности размахивал в воздухе указательным пальцем, - Мы в дом вошли, а он на нас с ружьём! Генчик за ствол его хватанул и вырвал из рук пушку, а дед сам на ногах не удержался. Вон, очкарика видишь? - он кивнул в сторону интеллигента, стоявшего поодаль, - Искусственное дыхание даже ему делал. Во как! Так что нечего нам предъявить по деду...
Мы вошли внутрь построек и, пройдя несколько метров длинным, тёмным коридором, остановились у массивной металлической двери. Михалыч с лязгом отодвинул ржавый засов. Оказалось, это был старый холодильник, в котором, видимо, хранили курятину. Внутри было очень темно и сыро. Михалыч протянул мне коробок спичек. Я вошёл, и дверь за спиной с тем же с лязгом захлопнулась. Меня окутала сплошная тьма. Я зажёг спичку и в мерцающем свете огня рассмотрел Вовку, сидящего в углу помещения на полу, прислонившись спиной к стене. Он грустно глядел на меня. Лицо было сильно распухшим от гематом, губы превратились в сплошное кровавое месиво. Я отбросил спичку в сторону и тихо заговорил:
- А я мотоцикл нашёл в озере. Старый какой-то. Немецкий, наверное.
Вовка молчал. Медленно, стараясь не оступиться в темноте, подошёл к другу и поджёг следующую спичку. Вовка теперь сидел, глядя в пол. Я уселся рядом, сбоку от него. Спичка снова погасла. Стало темно.
- Даже не знаю с чего начать, - низкий, невнятный голос друга эхом отражался от стен холодильника, было слышно, что говорить ему очень тяжело, - Боюсь, что ты меня не простишь, старик.
- А ты с самого начала начни.
Глава 29. Исповедь
Вовка медленно и глубоко вздохнул.
- Я плохой человек, Серёга. Много горя принёс людям. Ты даже не представляешь сколько.
Я старался его не торопить, поэтому сидел молча и ждал, когда тот соберётся с мыслями. Через минуту он продолжил уже чуть увереннее: