Корума качало. Он едва различал графа Крэ. С трудом он поднял меч и неимоверным усилием сделал третий шаг.
— Иди сюда, — поддразнил Гландит. — Иди же.
Тень накрыла руины. Сначала Корум решил, что ему почудилось. Он даже потряс головой, отгоняя видение.
Но Гландит тоже увидел тень. Красный рот его открылся в изумлении, налитые кровью глаза расширились. И пока он глазел на того, кто отбрасывал тень, Корум из последних сил воткнул ему в горло меч.
Гландит издал хриплый, булькающий звук, и кровь хлынула у него изо рта.
— За всю мою семью, — проговорил Корум.
Тень двинулась дальше. Она принадлежала великану. Великану с огромной сетью. Он набросил ее на оцепеневших от страха денледхисси и потащил их прочь из города. У великана было два сверкающих, как драгоценные камни, глаза.
Корум упал на землю рядом с трупом Гландита, не отрывая взгляда от исполина.
— Странствующий бог, — прошептал он.
К нему подбежал Джери, он отер кровь с раны друга.
— Это Странствующий бог, — подтвердил он, — Но он больше не закидывает сеть в моря, ибо нашел, что искал.
— Свою душу?
— Свой глаз. Странствующий бог — это Ринн.
Взор Корума застилал туман. Но сквозь красноватую пелену он все же разглядел Квилла. Тот улыбался.
— Повелителей Хаоса больше нет, — сообщил он. — Мы с братом убили их, — а также всех их прислужников.
— Благодарю тебя, — с трудом шевеля губами, выговорил Корум. — Лорд Аркин тоже будет тебе благодарен.
Квилл засмеялся:
— Навряд ли.
— Почему?
— На всякий случай мы уничтожили и Владык Порядка. Теперь вы, смертные, свободны от всех богов — во всех плоскостях.
— Но Аркин… Он был добрый.
— Найдите доброе в себе самих — если это то, что вы любите. Наступило Совмещение Сфер, что означает великие перемены в природе естества. Возможно, в этом была наша роль — избавить пятнадцать плоскостей мироздания от глупых богов с их глупыми играми.
— Но Равновесие?..
— Пусть весы качаются сами по себе. Им нечего теперь взвешивать. Отныне вы будете жить по своим законам, смертный, ты и тебе подобные. Прощай.
Корум попытался ответить Квиллу, но боль затопила его. Он потерял сознание.
Однако голос Квилла проник в его мозг — прежде чем Корум успел погрузиться в пучину мрака. Он сказал:
— Теперь вы — вершители своей судьбы.
И вновь земля залечила раны, и смертные зажили новой жизнью, отстроив то, что разрушили. Нового короля короновали в Ливм-ан-Эш, и вадхаги, избегнувшие смерти, вернулись в свои замки.
Принц Корум Джайлин Ирси тоже вернулся к жизни в замке Эрорн — благодаря снадобьям Джери-а-Конела и неусыпным заботам супруги своей, Ралины; он нашел себе новое увлечение, припомнив то, что видел в мастерской доктора, когда посетил мир леди Джейн Пенталлион. Коруму предстояло сделать себе такой протез, который удовлетворил бы его.
Но однажды к нему пришел попрощаться Джери-а-Конел, в шляпе, с котомкой на спине и котом на плече. Ему явно не хотелось расставаться с ними. Корум и Ралина умоляли его остаться и пожить с ними еще, наслаждаясь отвоеванным покоем.
— Мир без богов — это мир без страха, — сказал Корум.
— Ты прав, — согласился Джери.
— Тогда оставайся, — сказала Ралина.
— Нет, — Джери вздохнул. — Я отправлюсь туда, где еще правят боги, ибо я не гожусь для иных миров. К тому же, — добавил он, — мне спокойнее, когда есть кого обвинить в собственных неудачах. Я не желаю винить себя самого! И мне нужны боги, и их всеведение, и демоны, и обреченность судьбы, абсолютное добро, абсолютное зло… Я не могу жить без всего этого.
Корум улыбнулся:
— Тогда иди — но помни, что мы любим тебя. И не разочаровывайся в этом мире, Джери. Ведь могут родиться и новые боги…
Так кончается Третья Книга о приключениях Корума, Принца в Алом Плаще.
В те дни вокруг сияли океаны света, и раскинулись города в небесах, и летали крылатые чудовища, и вздымали пыль бесчисленные стада гигантских — выше любого замка! — красных быков, рев которых был подобен грому, а в мрачных реках кишели зеленые твари с пронзительными голосами. Боги тогда властно вмешивались в жизнь нашего мира — то было их время: время великанов, что бродили по морям, как по мелководью; время легкомысленных эльфов и прочих эфемерных созданий, которых лето вызвать в этот мир злонамеренными проклятиями или далее обычными помыслами, но вот прогнать обратно можно лишь путем страданий, а порой и ужасных жертв. Да, то было время волшебства и фантазий, переменчивости и непостоянства природы, немыслимых событий, безумных парадоксов, снов наяву, предвидений и кошмаров, в которых воплощалась реальная действительность.
