В данный момент Корум не мог представить себе худшей судьбы, чем стать кормом для псов Кереноса. Он попытался рвануться вперед и напасть на противника, но левая пятка скользнула по спрятавшемуся под снегом корню, нога подвернулась, и принц упал, успев услышать, как из леса донесся звук рога, который мог принадлежать только самому огромному из фой миоре — Кереносу. Собаки уже поднялись и двинулись к нему. Отчаянно пытаясь встать на ноги, Корум подставил меч, отражая удары, обрушенные на него противником.
Снова прозвучал рог.
Воин остановился, и на его неподвижном лице отразилось удивление. Собаки с торчащими красными ушами тоже затоптались на месте, не зная, что делать.
И в третий раз прозвучал рог.
Собаки неохотно затрусили обратно в лес.
Воин повернулся спиной к Коруму и, бросив меч, побрел вслед за собаками прочь с поляны. Постанывая, он прикрыл уши, внезапно остановился, вяло опустил руки, и из ран, которые нанес ему Корум, хлынула кровь.
Он рухнул в снег и замер.
Корум с трудом поднялся на ноги. Подойдя, конь ткнулся в него мордой. Корум почувствовал угрызения совести — взбираясь на дерево, он предоставил отважного спутника своей судьбе. Он погладил его. Хотя из нескольких ран текла кровь, конь особо не пострадал, а трое дьявольских псов, жертвы его могучих копыт, с переломанными ребрами и разможенными черепами валялись на прогалине.
Теперь над ней воцарилась тишина. Корум понимал, что нападение возобновится, и воспользовался передышкой, чтобы найти отлетевший в сторону лук. Он отыскал его рядом со слоившейся веткой. Но стрелы и два копья остались там, где он их и оставил, на дереве. Встав на цыпочки, он попытался луком достать их, но они висели слишком высоко.
Услышав за спиной шаги, Корум повернулся, держа меч наготове.
На поляне показалась чья-то высокая фигура. Она была закутана в просторный длинный плащ из мягкой кожи, окрашенной в темно-синий цвет. Тонкие пальцы украшали перстни с драгоценными камнями, горло охватывало такое же золотое ожерелье, а под плащом виднелась рубашка из плотной парчи, расшитая таинственными знаками. Старческое лицо сохранило свою красоту, его обрамляли длинные седые волосы и седая же борода, касавшаяся золотого ожерелья. В руке незнакомец держал рог — длинный рог, перетянутый золотыми и серебряными перемычками, каждая из которых изображала одного из лесных животных.
Бросив лук и держа меч обеими руками, Корум окончательно утвердился на ногах.
— Я перед тобой, Керенос, — сказал Принц в Алом Плаще, — и я презираю тебя.
Высокий старик улыбнулся.
— Мало кому доводилось предстать перед Кереносом, — у него был мягкий, усталый голос. — Даже я не видел его.
— Ты не Керенос? Но у тебя его рог. Должно быть, это ты отозвал собак. Ты служишь ему?
— Я служу только себе — и тем, кто призывает меня. Я Калатин. Когда-то я был знаменит, и народ в этих землях говорил обо мне. Я волшебник. Когда-то у меня было двадцать семь сыновей и внуков. Теперь остался только Калатин.
— Здесь много тех, кто скорбит по сыновьям… и по дочерям тоже, — сказал Корум, вспоминая старую женщину, которую видел несколько дней назад.
— Много, — согласился волшебник Калатин. — Но мои сыновья и внуки погибли не в битве с фой миоре. Они умерли ради меня, разыскивая то, что мне было нужно для войны с народом холода. Но кто ты, воин, который так отважно сражался с псами Кереноса и который обладает такой же серебряной рукой, как у некоего легендарного полубога?
— Я рад, что хоть ты не узнал меня, — сказал Корум. — Меня зовут Корум Джайлин Ирси. Я родом из вадхагов.
— Значит, сиды, — взгляд высокого старика обрел задумчивое выражение. — А что ты делаешь тут, на материке?
— Я ищу кое-что для людей, которые обитают в Кер Махлоде. Они мои друзья.
— Итак, теперь сиды дружат и со смертными. Может, появление фой миоре принесло с собой кое-какие преимущества.
— О преимуществах и потерях я ничего не знаю, — сказал Корум. — Но спасибо тебе, волшебник, за то, что ты отозвал этих собак.
Калатин пожал плечами, и спрятал рог в складках синего плаща.
— Если бы сам Керенос охотился с этой сворой, я бы не смог прийти к тебе на помощь. Но он послал одного из этих, — Калатин кивнул в сторону мертвого существа, сраженного Корумом.
— А кто они такие? — спросил Корум. Он пересек поляну, чтобы взглянуть на труп. Кровотечение прекратилось, и все раны были затянуты коркой замерзшей крови. — Почему я не мог убить это существо мечом, а ты прикончил его звуком рога?
— Третий призыв рога всегда убивает гулегов, — пожав плечами, сказал Калатин. — Если «убивает» правильное слово, потому что гулеги уже считаются полумертвецами. Ты и сам убедился, как трудно их прикончить. Они привыкли подчиняться первому зову рога. Второй зов предупреждает их, а третий убивает за отказ подчиниться первому. В результате из них получаются отличные рабы. Звук моего рога лишь немного отличается от звучания собственного рога Кереноса, и он сбил с толку псов и гулега. Те знают лишь одно — третий звук убивает. Поэтому он и умер.
— Кто такие гулеги?
