Корум предпочел бы, чтобы она не упоминала об арфе. Все остальное он мог легко посчитать бредом сумасшедшей женщины. Но он уже слышал арфу. И ему уже довелось бояться ее.
Сгибаясь и падая под весом снежных шапок, стояли деревья без листвы, без плодов, а живые обитатели леса или умерли, или, теряя последние силы, покинули его.
Коруму был знаком этот лес — лес Ааара, где он впервые пришел в себя, изуродованный Гландитом-а-Крэ. Невольно он посмотрел на левую руку, на серебряную кисть и, коснувшись правой глазницы, вспомнил коричневых людей Ааара и Великана из Ааара.
На самом деле, все начал Великан из Ааара — сначала тем, что спас ему жизнь, а потом… Корум отбросил эти мысли. В дальнем конце леса Лаара лежал западный край этих земель, и там должен был выситься утес Мойдель.
Он покачал головой, глядя на погибший лес. Теперь тут уж не живут племена варваров. И не мабдены уничтожили их.
Снова он вспомнил Гландита, исчадие зла. Почему зло всегда приходит с восточного побережья? Неужели эти земли обречены на какую-то особую судьбу, заставляющую их страдать из века в век?
И, полный этими неторопливыми мыслями, Корум въехал в чащу снежного леса.
Его со всех сторон окружили мрачные унылые стволы дубов, елей, вязов и рябины. Из всех деревьев леса, казалось, только тисы были в состоянии стойко вынести тяжесть снега. Корум припомнил рассказы людей сосен. Неужели это правда, что фой миоре уничтожали широколиственные деревья, оставляя только хвойные? Что за причина заставляла их уничтожать обыкновенные растения? Каким образом деревья могли представлять угрозу для них?
Пожав плечами, Корум продолжил путь. Прокладывать его было нелегко. Повсюду высились огромные сугробы, повсюду валялись рухнувшие деревья, одно на другом, так что ему постоянно приходилось широким зигзагом объезжать их, пока принц не понял, что может сбиться с пути.
Но он заставил себя продолжать путь, надеясь, что за лесом, откуда открывается море, погода улучшится.
Два дня Корум пробивался сквозь лес Лаара, пока не признал, что окончательно заблудился.
Правда, холод на самом деле стал чуть слабеть, но это не было приметой, что он держит путь к западу. Вполне возможно, Корум просто стал привыкать к стуже.
Пусть даже стало теплее, путешествие измотало его. Вечерами, чтобы выспаться, ему приходилось расчищать снег, и он давно уже забыл те предосторожности, которые предпринимал, разводя костер. Жаркое пламя было простейшим способом растопить снег, и он надеялся, что густая сеть заснеженных ветвей надежно рассеет дым, так что он будет незаметен с опушки леса.
Как-то он разбил ночевку на маленькой поляне. Развел костер из сухих веток, натопил воды, чтобы напоить коня, и стал искать под снегом клочки высохшей травы — покормить его. Он уже стал ощущать, как жар пламени согревает его окоченевшие кости, как вдруг ему показалось, что из глубины леса — вроде с севера — доносится знакомое завывание. Он мгновенно вскочил на ноги, бросил в костер охапку снега, чтобы затушить его, и внимательно прислушался, ибо снова услышал тот же звук.
Вой приближался.
Корум безошибочно узнал его. Его издавала как минимум дюжина собачьих глоток, которые выли в унисон, и он знал, что такие звуки могли исходить только из одних глоток — охотничьих собак фой миоре, псов Кереноса.
Из своего снаряжения, лежавшего вместе с конской сбруей, Корум взял лук и колчан со стрелами. Ближайшим к нему деревом был древний дуб. Он еще не окончательно высох, и Корум прикинул, что ветви, скорее всего, выдержат его вес. Он обвязал копья ремнем, зажал конец ремня в зубах, стряхнул снег с тех нижних веток, до которых смог дотянуться, и начал взбираться.
Дважды соскользнув и чуть не падая, он постарался забраться как можно выше, аккуратно устроился на ветке, расчистив перед собой в снегу проем, через который открывалась прогалина внизу, но заметить Корума было нелегко.
Ему оставалось надеяться, что, когда конь почувствует запах псов, он сорвется с места, но конь был слишком предан ему. Доверяя хозяину, он продолжал ждать его, пощипывая мерзлую траву. Корум слышал, как собаки приближаются. Теперь он был почти уверен, что они выследили его. Он повесил колчан на ветку, чтобы легко дотянуться до него, и выбрал стрелу. Корум отчетливо слышал, как собаки проламываются через лес. Конь всхрапнул, прижал уши и, выкатив глаза, стал оглядываться по сторонам в поисках хозяина.
Корум увидел, как на краях прогалины начал клубиться туман. Ему показалось, что он заметил мелькнувший белесый силуэт, и он стал неторопливо натягивать тетиву. Корум плашмя лежал на ветке, придерживаясь за нее ногами.
Первый пес, вывалив кровавый язык и насторожив красные уши, с горящими жаждой крови желтыми глазами выскочил на поляну. Корум приник щекой к оперению стрелы, целясь в сердце пса.
