— Мы на границе земель, где безраздельно властвуют фой миоре, — сказал Джери-а-Конел, показывая вдаль, где клубились мрачные тучи. — Выдержим ли? А что, если Балар или Гоим найдут нас?
— Вполне возможно, — согласился Корум.
Джери ухмыльнулся:
— Уж очень ты спокоен, старина. Что ж, утешай себя мыслью, что, если и нас постигнет та же участь, морально мы будем выше их.
Корум тоже ухмыльнулся:
— Это меня в самом деле утешает.
Рысью они покинули город и, спускаясь вдоль глубокой колеи, заваленной снегом, миновали повозку, полную окоченевших детских тел — видно было, что дети хотели покинуть город до прихода фой миоре.
Затем они въехали в долину, где пала целая армия. Тела воинов были изорваны собаками. Здесь друзья нашли свежие следы одинокого всадника и трех огромных псов.
— Гэйнор тоже придерживается этого пути, — сказал Корум, — и опережает нас всего на несколько часов. Но почему он убегает от нас?
— Может, наблюдает за нами. Может, пытается понять наши цели, — предположил Джери. — С этой информацией он может вернуться к своим хозяевам, которые поблагодарят его.
— Если фой миоре вообще кого-то благодарят. Такие помощники им не нужны. У них есть другие — и среди них воскресшие мертвецы — у которых нет выбора, кроме как следовать за ними и выполнять для них работу, потому что они не нужны больше нигде и никому.
— Как фой миоре воскрешают мертвых?
— Насколько я знаю, одного из шести зовут Раннон. Он вдыхает в мертвых ледяное дыхание и оживляет их. Если он целует живых, то обрекает их на смерть. Так гласит легенда. Но мало кому что-то известно о фой миоре. Даже они сами с трудом понимают смысл своих действий и вряд ли знают, почему очутились в этой плоскости. Когда-то их отбросили сиды, которые сами пришли из другого измерения, чтобы помочь людям Ливм-ан-Эш. Но сиды стали терять свою мощь и не заметили, как силы фой миоре возросли настолько, что они смогли вернуться на эти земли и начать завоевывать их. Однако рано или поздно они должны погибнуть от своих болезней. Насколько я понимаю, лишь некоторые из них проживут дольше отпущенной им тысячи лет. Но когда фой миоре вымрут, весь этот мир уже будет царством смерти.
— Сдается мне, — сказал Джери-а-Конел, — что нам стоило бы обзавестись хоть несколькими союзниками из числа сидов.
— Единственного, кого я знаю, зовут Гованон, и он устал от сражений. Он считает, что мир обречен и изменить его судьбу невозможно.
— Может, он и прав, — вздохнул Джери, озираясь.
Корум тоже вскинул голову, осматриваясь, и его лицо помрачнело.
— В чем дело? — удивился Джери.
— Ты не слышишь? — Корум посмотрел на холмы, с которых они спустились.
Теперь-то он совершенно ясно слышал ее — мелодию, в которой звучала и исступленная грусть, и насмешка. Звуки арфы.
— Что тут может быть за музыка? — пробормотал Джери. — Разве что погребальная песнь? — он снова прислушался. — Похоже, именно она.
— Да, — мрачно согласился Корум. — Это по мне играют. Я не раз слышал арфу, оказавшись в этой плоскости, Джери. И мне сказали, чтобы я опасался арфы.
— И все же до чего красиво, — вздохнул Джери.
— Мне было сказано, чтобы я боялся и красоты, — Корум так и не мог понять, откуда доносится музыка. Ощутив сильный озноб, он попытался взять себя в руки и направил коня вперед. — Кроме того, мне было сказано, — продолжил он, — что я погибну от руки брата.
Какие бы Джери ни задавал вопросы, он не мог заставить Корума и дальше говорить на эту тему. Несколько миль они одолели в молчании, пока не покинули долину. Теперь перед ними простиралась широкая равнина.
— Равнина Крэг Дона, — сказал Корум. — Тут она и должна быть. Мабдены считают ее святым местом. Теперь, думаю, мы на полпути к Кер Алуду.
— И далеко в землях фой миоре, — добавил Джери-а-Конел.
В это мгновение оба внезапно увидели, как сноп молний исполосовал бескрайнюю равнину с востока на запад и снежная пелена заискрилась белизной, как свежая простыня, которую женщина стелит на кровать.
— За нами останутся глубокие следы, — сказал Джери.
Когда отблеск молний померк вдали, Корум удивленно воззрился на странное зрелище. Солнце было полностью затянуто клубящимися облаками. Они непрестанно перемещались с места на место, меняя свои очертания.
— Мне тут что-то напоминает плоскость Хаоса, — сказал ему Джери. — Мне говорили, что такие замерзшие пространства — это конечные картины миров, в которых восторжествовали Владыки Энтропии. Они добились многоообразия опустошения. Но я говорю о других мирах и о других героях — точнее, о других снах. Ну что, понадеемся, что нас не заметят на этой равнине, или не будем рисковать и обогнем ее?
— Мы пойдем напрямую через равнину Крэг Дона, — твердо сказал Корум. — А если, когда нас остановят, представится возможность объясниться, скажем, что идем предложить свои услуги фой миоре, поскольку поняли, что положение мабденов безнадежно.
— Похоже, среди них мало кто наделен интеллектом, если я правильно понимаю смысл этого понятия, — сказал Джери. — Как ты думаешь, успеем ли мы проронить хоть слово?
— Будем надеяться, что тут есть не только Гэйнор.
