— Тем не менее, мабдены — храбрый народ, — произнес Корум. — И обладают кое-какой силой. А если к ним вернется верховный король…
— Это верно, — согласился Гованон и начал рассказывать старому другу о событиях последних месяцев, начало которым положило появление фой миоре у островов мабденов. Лишь рассказывая о Калатине и о его заклятиях, Гованон кое о чем умолчал, но, тем не менее, выложил и эту историю.
— Значит, золотой дуб и серебряный баран все еще существуют, — пробормотал Илбрек. — Отец рассказывал о них. И Фанда Прекрасная пророчила, что придет день, когда они вернут силу мабденам. Моя мать Фанда считалась великой прорицательницей, хотя во всем остальном была слаба, — улыбнувшись, Илбрек не стал больше упоминать о ней. Поднявшись, он подошел к своему вороному коню, щипавшему траву. — Я думаю, что теперь мы, не теряя времени, должны скакать к Кер Гаранхиру. Посмотрим, как они готовы обороняться и чем мы можем им помочь при нападении фой миоре. Ты считаешь, что на город идут все шестеро?
— Возможно, — сказал Корум. — Но обычно фой миоре не возглавляют своих вассалов, а держатся за их спинами. По-своему они довольно хитры, эти фой миоре.
— Они всегда были такими. Ты поедешь со мной, вадхаг?
Корум улыбнулся:
— Если твой конь не примет меня за блоху на его спине, я поскачу с тобой, Илбрек.
Засмеявшись, Илбрек легко поднял Корума и усадил его верхом на переднюю луку, украшенную морским жемчугом. Не в силах привыкнуть к великанским размерам сида (теперь-то Корум понял, почему Гованон считал себя карликом), Корум в присутствии Илбрека чувствовал, насколько он слаб и уязвим.
Илбрек, скрипнув кожаными штанами и упряжью, вскочил в седло и крикнул:
— Вперед, Густая Грива! Вперед, мой конь-красавец, к мабденам!
Когда Корум приспособился к движению коня, летящего размашистым галопом, он начал испытывать удовольствие от этой скачки-полета; принц прислушивался к разговору двух сидов, ибо Гованон продолжал держаться рядом с конем.
— Сдается мне, — задумчиво сказал Илбрек, — что отец оставил мне в наследство сундук с доспехами и парой копий. Может, они и пригодятся в войне, которая нас ждет, хотя к ним никто не притрагивался вот уже много лет. Хотел бы я знать, где его найти.
— Желтое копье и красный дротик? — серьезно спросил Гованон. — И меч — его твой отец называл Мстителем?
— Как ты знаешь, большая часть его оружия потерялась в последней битве, — ответил Илбрек. — Остальное относилось к тому виду оружия, что обладает силой лишь в нашей настоящей реальности. Тут его нельзя пускать в ход — или всего лишь однажды. Тем не менее, в том сундуке должно быть что-то стоящее. Наверное, он в одной из морских пещер, где я не бывал после той последней битвы. Насколько я знаю, оно исчезло, или проржавело, или же… — он улыбнулся, — было проглочено каким-нибудь морским чудовищем.
— Ну, скоро мы это выясним, — сказал Гованон. — И если Мститель все еще там…
— Нам бы лучше прикинуть свои собственные силы, — снова засмеялся Илбрек, — чем рассчитывать на оружие, которое, возможно, больше и не существует в этой реальности. Даже с ним мы слабее фой миоре.
— Но вместе с мабденами, — сказал Корум, — наши силы могут быть достаточно велики.
— Мне всегда нравились мабдены, — ответил Илбрек, — но сомневаюсь, что готов разделить твою веру в их силы. Хотя времена меняются, а вместе с ними и народы. Я поделюсь с тобой мнением о мабденах, когда увижу их в бою с фой миоре.
— Такая возможность скоро представится, — сказал Корум, показывая вперед.
Перед ним появились высокие башни Кер Гаранхира, превосходившие красотой и высотой строения Кер Ллуда. Башни с развевающимися флагами были сложены из белоснежного известняка и обсидиана с черными прожилками, их окружали укрепления, массивность стен которых говорила о несокрушимой мощи.
Тем не менее, Корум понимал, что это впечатление было обманчивым, что страшный взгляд Балара может расколоть гранит и уничтожить всех, кто укрывается за ним. Даже имея в союзниках гиганта Илбрека, будет трудно оказать сопротивление силам фой миоре.
Корум не мог сдержать улыбки, когда увидел лица тех, кто высыпал на стены при приближении Илбрека. Однако, оказавшись в величественном зале короля Даффина, увешанном драгоценными флагами, и пытаясь заговорить с человеком, который, еле стоя на ногах, так и не мог оторваться от чаши с медом, Корум заметно помрачнел.
Половина рыцарей короля Даффина в бесчувственном состоянии валялась под лавками, покрытыми грязной, испятнанной парчой. Половина оставшихся на ногах пыталась где-то найти опору; другие, размахивая мечами, провозглашали идиотские тосты, пока остальные, открыв рты, изумленно глазели на Илбрека, еле протиснувшегося в двери зала и присевшего на корточки рядом с Корумом и Гованоном.
Здесь, в Таха-на-Гвиддеу Гаранхир, явно не были готовы к войне. Обитатели замка безостановочно пили, ибо праздновали свадьбу — сын короля принц Гайвин женился на дочери одного из великих рыцарей Кер Гаранхира.
