— Не каждое человеческое тело сможет вместить то, что именуется Сактриком, — заметил Гованон. — Решение этой проблемы, скорее всего, потребует от одного из нас акта сознательного самопожертвования…
— Тогда позвольте, чтобы им стал я, джентльмены.
Голос был новым, но знакомым. Повернувшись, Корум с огромным облегчением увидел Джери-а-Конела, который с привычным для себя нахальным видом стоял, прислонившись к скале и надвинув на один глаз широкополую шляпу; на плече у него сидел маленький крылатый черно-белый кот.
— Джери! — Корум кинулся к нему и обнял друга. — Как давно ты на этом острове?
— Я был свидетелем большинства сегодняшних событий. Очень здорово, — Джери подмигнул Гованону. — Ты блистательно обманул Калатина…
— Не будь тебя, Джери-а-Конел, у меня не было бы такой возможности, — сказал Гованон и, повернувшись, объяснил остальным — Именно Джери, как только стало ясно, что этот день плохо кончится для мабденов, притворился перебежчиком и предложил свои услуги Калатину, считавшему, что все, как и он сам, склонны к предательству, и тот принял их. Джери, пользуясь ловкостью рук, подменил мешочек с моей слюной другим, в котором не было ничего, кроме растаявшего снега. Выяснив намерения Калатина относительно мабденов, я продолжал делать вид, что по-прежнему нахожусь в его власти, а Джери исчез в неразберихе отступления от Кер Ллуда и тайно последовал за нами, когда мы направились к Инис Скэйту…
— Вот он, тот маленький парус, что я заметил на горизонте! — воскликнул Корум. — Это была твоя шлюпка, Джери?
— Можешь не сомневаться, — уверенно заявил Спутник Героев. — Что же до всего остального, сообщаю вам, что тела котов обладают удивительной способностью растягиваться, чего нет у людей. Я припоминаю историю, когда я носил другое имя, в совершенно иных обстоятельствах: кот с большим успехом вместил в себя — и тем самым заключил под стражу — душу весьма знаменитого колдуна. Впрочем, больше ни слова… Мой кот может принять тебя, Сактрик, и больших неудобств ты не испытаешь…
— Животное? — Сактрик затряс сухой головой мумии. — Как император малибаннов, я не могу позволить…
— Сактрик, — резко сказал Гованон, — ты отлично знаешь, что скоро, если вы не успеете покинуть эту плоскость, все вы исчезнете. И ты готов из-за надуманной гордости пойти на такой риск?
— Ты слишком фамильярен, карлик, — возмутился Сактрик. — О, если бы я не был связан своим словом…
— Но ты связан, — напомнил Гованон. — Итак, сир, вы готовы переместиться в кота, чтобы мы могли отбыть, или вы не хотите получить то, что я похитил у вас?
— Хочу. Больше жизни.
— Значит, Сактрик, ты должен принять предложение Джери.
Сактрик, похоже, никак не отреагировал, кроме того, что несколько секунд с нескрываемым отвращением рассматривал черно-белого кота; затем кот взвыл, шерсть на нем встала дыбом, и, прежде чем успокоиться, он выпустил когти. Мумия Сактрика неожиданно рухнула на землю и осталась лежать бесформенной грудой.
— Давайте побыстрее, — сказал кот. — И помните — даже обитая в этом теле, я не расстался со своими способностями.
— Запомним, — сказал Илбрек, поднимая найденное им старое седло и сдувая с него пыль.
Юный сид, раненый кузнец Гованон, Корум Серебряная Рука и Джери-а-Конел, на плече у которого балансировал кот, ставший ныне Сактриком, двинулись к берегу, где их ждал корабль.
Путешествие прошло спокойно. Илбрек, оседлав Густую Гриву, прокладывал кораблю кратчайший путь к материку. И вот, наконец, все поднялись на скалу, у подножия которой гневно ревел белый от пены океан, и Гованон здоровой рукой высоко над головой вскинул боевой топор и глубоко всадил его в мшистый покров земли, где еще несколько минут назад высилась пирамидка из камней.
Глазами, в которых светился незаурядный ум, черно-белый кот внимательно наблюдал за Гованоном, и порой в них вспыхивало рубиново-красное свечение.
— Осторожнее, не повреди ее, — сказал кот голосом Сактрика-малибанна.
— Сначала мне надо снять наложенное заклятие, — ответил Гованон.
Срезав дерн и обнажив клочок земли примерно восемнадцати дюймов в диаметре, карлик-сид встал на колени и стал просеивать землю между пальцами, бормоча какие-то простые строфы. Затем он хмыкнул, извлек кинжал и начал осторожно копать мягкую землю.
— Ага! — Гованон нашел то, что искал, и его лицо исказилось гримасой неподдельного отвращения. — Вот оно, Сактрик.
