Снова сев в седло, принц поморщился, догадываясь, какого размера синяк оставило это падение, и желтый конь с места рванул в галоп, минуя и размытые туманом группы сражающихся, и чудовищные очертания фой миоре. Высоко над Корумом блеснули рога; он увидел лицо, напоминавшее волчье, увидел белые клыки и понял, что это был Керенос, глава фой миоре. Завывая, подобно одному из своих псов, огромным, грубо скованным мечом гигант отбивался от нападающего на него всадника с золотыми волосами, сидевшего на мощном вороном жеребце в позолоченной сбруе из красной кожи, украшенной перламутром и жемчугами. Это был Илбрек, сын Мананнана, на своем коне Густая Грива. В руке у него был блистающий меч Мститель, и он вел бой с Кереносом, как в давние времена сражались его предки-сиды, откликнувшиеся на зов мабденов о помощи и примчавшиеся, чтобы избавить мир от Хаоса и Древней Ночи. Корум проскочил мимо него и увидел, как Гоим с лицом ведьмы и подпиленными зубами когтистыми руками тянулась к Гованону, а тот, осыпая ругательствами старую каргу, отбивался от нее топором.
Корум хотел остановиться и помочь старому другу, но Желтый Конь понес его дальше, где королева Медбх, стоя над трупом своего скакуна, мечом отражала атаку полудюжины красноухих псов, окруживших ее. Корум на скаку свесился с седла, не замедляя скачки, вспорол брюхо двум псам и крикнул женщине, которую любил:
— Прыгай ко мне за спину, Медбх! Скорее!
Королева Медбх подчинилась, и Желтый Конь, даже не заметив дополнительного веса, оскалил зубы и снова засмеялся, глядя, как псы прыгают вокруг него.
И тут туман исчез, и они оказались в дубовом лесу. Все дубы пылали холодным пламенем невообразимой яркости, освещая поле битвы. Все, кто еще дрался, опустили оружие и изумленно воззрились на горящие деревья. Нигде не было видно ни клочка снега.
И пять чудовищных фигур в пяти грубо сколоченных колесницах, которые тащили пять невообразимых животных, закрыли руками уродливые головы и завопили от страха и боли.
Хоть Корум и знал о происхождении заклятия, он ощутил растущее чувство тревоги. Повернувшись в седле, он прижал к себе Медбх, не в силах справиться с навалившимся на него ощущением — что-то не так.
Вассалы фой миоре растерянно заметались на месте, ожидая указаний от своих предводителей, но фой миоре гудели, стонали и содрогались, ибо в этом измерении они больше всего на свете боялись такого сочетания — дубов и пламени.
Прихрамывая и опираясь на топор, к Коруму подошел Гованон. Когти Гоим оставили у него на теле дюжину глубоких кровоточащих царапин, но лицо его было мрачно не по этой причине.
— Ну-ну, — проворчал он. — Ну и наколдовал нам Сактрик! Ох как я боюсь этих его знаний.
Корум мог только кивнуть в знак согласия.
— Когда в мир вторгается такой мощный мираж, — сказал Гованон, — от него очень трудно избавиться. Он на много лет поселится в умах мабденов. Я-то знаю, что прав.
Королева Медбх усмехнулась:
— Я думаю, что у тебя слишком мрачные мысли, старый кузнец. Амергин поможет малибаннам, вот и все. Наш мир избавится от всех врагов!
— Есть враги похитрее, — заметил Гованон, — и хуже всего то, что созданная ими реальность искажает правильное представление о вещах и понятиях..
Но Медбх лишь пожала плечами, пропустив мимо ушей его слова, и показала на фой миоре, которые гнали свои колесницы с поля боя, стараясь спастись от пламенеющих дубов.
— Смотрите! Наши враги бегут!
Подъехал Илбрек. Лицо его пылало, а на чистой коже остались следы схватки. Он засмеялся:
— Мы правильно сделали, что попросили помощи на Инис Скэйте!
Но ни Корум, ни Гованон не отреагировали на его слова, и Илбрек поскакал дальше. Время от времени нагибаясь в седле, он сносил головы тем воинам сосен и гулегам, что попадались ему по пути. Никто не пытался напасть на него — вассалы фой миоре пребывали в крайней растерянности.
Когда Медбх, спрыгнув с Желтого Коня, пошла ловить бесхозную лошадь, которую заприметила поблизости, Корум увидел, что через пылающий дубовый лес к нему едет принц Гэйнор Проклятый. Не доезжая футов тридцати, он бросил поводья.
— Что это? — спросил он. — Кто вам помогает, Корум?
— Думаю, вряд ли тебе стоит знать об этом, Гэйнор Проклятый, — ответил Корум. И услышал, как тот вздохнул.
— Ну, вы всего лишь хотите найти другое убежище, подобное Крэг Дону. Мы будем ждать рядом, и вы снова начнете голодать. Чего вы добились?
— Пока еще не знаю, — сказал Корум.
Развернувшись, принц Гэйнор двинулся вслед за отступающими фой миоре. И остальные — гулеги, псы Кереноса, воины сосен, — все, кто остался в живых, хлынули за ним.
— И что теперь? — спросил Гованон. — Последуем за ними?
— На расстоянии, — ответил Корум.
Его спутники начали собираться. Осталось их не больше сотни. Среди них был Амергин, верховный король, и Джери-а-Конел с раной в боку. Лицо Джери было бледным, а глаза полны страдания. Корум подошел к нему и осмотрел рану.
— Я наложил целебную мазь, — сообщил Амергин. — Но ему нужно средство получше, чем то, что у меня под руками…
