Корум подполз к лежащему Гованону. Рана была ужасной. Кровь кузнеца-сида хлестала из распоротого Предателем тела и впитывалась в мерзлую землю. Корум вырвал лунное лезвие из бока Гованона и положил его большую голову себе на колени. Кровь уже отхлынула от. лица Гованона. Сид умирал. Ему оставалось жить несколько минут.
— Ты правильно назвал меч, вадхаг, — прошептал Гованон. — И меня постигла прекрасная смерть.
— Ох, Гованон… — вырвалось у Корума, но кузнец покачал головой.
— Я рад, что умираю. Мое время в этой плоскости подошло к концу. Для таких, как мы, вадхаг, нет места. Не здесь. И не сейчас. Еще никто не знает, что зараза малибаннов распространится по этой реальности и будет распространяться даже тогда, когда малибанны исчезнут. Если можешь, уходи отсюда…
— Не могу, — сказал Корум. — Тут женщина, которую я люблю.
— Ну, если так… — Гованон зашелся кашлем. Его глаза остекленели и закрылись. Дыхание прекратилось.
Корум медленно поднялся, не обращая внимания на могучие порывы ветра. Он увидел, что фой миоре все еще борются с ураганом, но рядом с ними уже почти никого не осталось.
Сквозь порывы ветра пробился Амергин и взял Корума за руку.
— Я видел, как погиб Гованон. Если бы мы успели доставить его в Кер Ллуд, может, котел вернул бы его к жизни.
Корум покачал головой.
— Он хотел умереть…
Амергин кивнул, и помолчав, взглянул на внутренний круг.
— Фой миоре еще сопротивляются вихрю, но большинствоих людей уже отправились в ад.
Тут Корум вспомнил о Джери и стал искать его глазами среди расплывчатых очертаний людей и животных. Ему показалось, что он увидел его — бледный и испуганный, Джери стоял у алтаря, отчаянно махая руками — но через мгновение он снова исчез.
Один за другим стали исчезать и фой миоре. Ветер больше не ревел между монолитами, каменные круги замедляли вращение, мабдены, поднимаясь, с радостными криками бежали к алтарю, на котором рядом со шкатулкой из бронзы и золота сидел маленький черно-белый кот.
Только Корум и Илбрек остались стоять над трупом своего друга, карлика-сида.
— Он произнес пророчество, Илбрек, — сказал Корум. — Он посоветовал нам, если сможем, оставить эту плоскость и куда-то уйти. Он считал, что наши судьбы больше не связаны с мабденамй.
— Может, так оно и есть, — согласился Илбрек. — Теперь, когда все кончено, думаю, вернусь к миру и покою моря, в королевство своего отца. Я не смогу тут отпраздновать победу вместе со своим старым другом Гованоном, он не сможет выпить со мной, не будет петь мне старые песни сидов. Прощай, Корум. — Он положил ему на плечо огромную руку. — Или ты отправишься со мной?
— Я люблю Медбх, — сказал Корум. — Поэтому я и должен остаться.
Илбрек медленно поднялся в седло Густой Гривы и без лишних слов поскакал по снежной равнине, возвращаясь на запад.
И только Корум смотрел, как он исчезает вдали.
Вернувшись в Кер Алуд, все увидели, что зима исчезает на глазах и на смену ей приходит весна. Хотя осталось много разрушенных домов, которые предстояло отстраивать, и повсюду лежали трупы — их нужно было с соответствующими обрядами сжечь на погребальных кострах за стенами города, и хотя всюду в столице мабденов были видны следы хозяйничанья фой миоре — все были полны радости.
Амергин отправился в высокую башню, зачарованным пленником которой был когда-то (и откуда его спас Корум), нашел котел и обруч силы. Он показал их всем мабденам, вместе с ним вернувшимся в Кер Ллуд, как доказательство, что фой миоре навсегда исчезли с этой земли и Древняя Ночь изгнана навечно.
И они воздали почести Коруму как великому герою, спасшему их народ. Звучали песни о его трех походах, о его подвигах и отваге, но Корум ловил себя на том, что не может улыбаться, что чувствует не радость и возбуждение, а только печаль, ибо он скорбел по Джери-а-Конелу, вместе с фой миоре исчезнувшему в преисподней, он скорбел по карлику-сиду Гованону, погибшему от меча, названного Предателем.
Вскоре после прибытия в Кер Ллуд Амергин, взяв с собой черно-белого маленького кота и шкатулку из золота и бронзы, поднялся на самый верх башни. Всю ночь вокруг нее бушевал шторм без дождя, гремел гром и блистали молнии — и наконец, ближе к утру, Амергин вышел из башни. При нем не было шкатулки, но он нес на руках дрожащего кота. Амергин рассказал Коруму, что отношения с малибаннами полностью завершены, договор выполнен. Корум взял кота, у него больше не было глаз Сактрика, и отныне тот всегда был с ним.
Когда первые торжества завершились, Корум пришел к Амергину и попрощался с верховным королем, сказав, что хочет вернуться в Кер Махлод вместе с оставшимися в живых его обитателями и что этого хочет и женщина, которую он любит, королева Медбх. Амергин еще раз поблагодарил Корума и пообещал, что вскоре сам посетит Кер Махлод, потому что им еще о многом надо потолковать, и Корум ответил, что он с радостью будет ждать Амергина. На том они и расстались.
