Хроники лечебницы полностью

— Ты пытаешься настроить меня против самой себя.

— Аллах может спасти тебя, если объединит с тем существом, которое то и дело завладей твой разум. Если не будешь противься, ислам поможет тебе найти твою суть. Но ты должна следовать мои указания. Помни, это для твоего блага.

— Ну, хорошо. Как скажете.

Подошла их очередь в кассу.

— Два СВ до Салоников. А дальше в Пифион.

Билетер спросил:

— Зачем вы едете к турецкой границе?

— Посмотреть красоты Стамбула.

— В Греции тоже немало красот.

— В Греции я видела достаточно. Билеты, пожалуйста.

Она заметила его ехидную усмешку.

— Экспресс Флилия — Достлук отбывает через десять минут.

Рэйвен встревожилась:

— Зачем мы едем в Турцию?

— Мы проедем через Турция по пути в Ирак.

— Это же сто лет займет. А почему не самолетом?

— Ты отлично знаешь, Рэйвен, что Никки боится летать.

— Но меня высота не пугает.

— Все равно самолет не годится — лишние сложности на досмотре. Долгая поездка на поезде покажет тебе страну, и ты будешь лучше подготовься.

Они сели в поезд. Последний спальный вагон перед вагоном-рестораном был приятнее, чем повозка, в которой она впервые приехала из Багдада в Афины.

— Усаживайся, Рэйвен. Я должна сказать салят аль-зухр, дневную молитву.

В купе была раковина, и Фатима сполоснулась перед молитвой. Поезд двигался на север, поэтому она повернулась вправо, к Каабе.

— Почему ты смотришь туда?

— Там священная мечеть в Мекка. Мусульмане молятся туда.

— Я думала, тебе нужен молитвенный коврик.

— Во время путешествий можно так.

Она заметила, что Рэйвен внимательно ее рассматривает.

— А можно спросить, что это за молитвы?

— Главы Корана, суры.

— И все могут читать их?

— Только обращенные в ислам, кто сказал шахада — признание веры. Тебе интересно?

— Даже не знаю. Мне нужно больше об этом узнать.

— Когда мы приедем на место, я буду наставлять тебя.

Ей было приятно видеть, что Рэйвен сохраняла спокойствие во время молитвы. Это будет благим делом, если она сумеет обратить в ислам эту внушаемую девчонку. Голубоглазая светловолосая джихадка принесет пользу МЕК в грядущей атаке на Запад. Но сперва нужно будет определиться с ее раздвоением личности. Рэйвен или Никки? Разделяй и властвуй.

— Ислам распространен на весь Ближний Восток. Скоро мы захвати весь мир.

— Но я слышала, с исламскими женщинами обращаются, как с животными. Паранджа, закрытые лица и все такое…

— В Ашрафе ты увидишь, что мы другие. Мы мусульмане, но мы боремся против мулла с их средневековые понятия и шариат. Мы очень уважай женщины. Да, мы шииты, но мы сражались с иракский сунниты против Иран. Мы адаптируем.

— Ваши террористы убивали невинных детей.

— Дети наших врагов растут, чтобы убивать мусульман. Дети неверных — это будущие враги. Зачем ждать, пока они будут брать оружие?

— А террористы-смертники?

— Ты часто говорила о самоубийство, Рэйвен.

— Ну да. Чтобы покончить с этим жалким существованием, как сделала мама. Но у меня другие причины, не как у вас.

— Те, кто решай пожертвовать собой во имя Аллах, — это святые мученики.

— Я слышала, что парни-мученики получают семьдесят две девственницы в раю. А что получают женщины-мученицы?

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— А если в раю кончатся девственницы?

— Не богохульствуй, а то попадай в геенна огненная. Ты ведь боишься огонь, а?

— Боюсь, вы же знаете. Но если Никки боится высоты, она ни за что не пойдет на небо.

— Когда мы приедем в Ашраф, ты обратись в ислам.

— А если я не захочу?

— Я понимаю, тебе не по себе. Мы разберемся с этим, когда придет время. Давай говорить о другом.

— О чем?

— Когда ты была у Тедеску, я слышала, как ты произносила строчки о безликая богиня. Он когда-нибудь упоминал ее на свои лекции?

— Я не помню.

Память Рэйвен была, очевидно, заблокирована. Можно было попробовать обратиться к Никки, вызвав у Рэйвен поверхностный наркоз с помощью успокоительного, но это было бы слишком рискованно. Фатиме требовалось, чтобы Рэйвен находилась в сознании во время проверок на обоих границах. Лучше не трогать ее, пока они не окажутся в Турции.

Она смотрела, как Рэйвен прислушивалась всякий раз, как громкоговоритель объявлял очередную узловую станцию. И наконец: «Пифион! Конечная станция Греции! Приготовьте паспорта для проверки. Пассажиры, следующие в Стамбул, должны пересечь границу, оформив визы в турецком визовом центре Узункёпрю!»

Фатима открыла багажное отделение, достала из сумки свою чадру и надела ее.

— …за каким чертом вы няпялили этот ведьмовской наряд? мы что — идем на маскарад?..

— Порядочные мусульманские женщины носят чадру.

Она открыла сумку Рэйвен, достала подшитую чадру и протянула ей.

— …я не стану надевать этот паршивый саван…

Значит, это снова была Никки.

— Никки, мы не можем ехать через Турция в Иран и Ирак, одетые в западный открытая одежда. Чадра защитит нас от хищных взгляды мужчин.

— …я не против, чтобы мужчины глазели на меня…

Она схватила Никки за шею и сдавила.

— Ты станешь мусульманка. Начинай вести себя как следует.