Постовая взяла телефон и сказала по-арабски:
— Пожалуйста, джип для майора Саид.
Через несколько минут подъехал джип. С водительского места выпрыгнула женщина и отдала честь Фатиме.
— Куда едем, майор?
— Ознакомительный объезд для нашего нового рекрута, товарища Римы Сохраб. Потом на мою квартиру в блоке три.
Фатима втолкнула Рэйвен в джип.
— Тебя впечатлит увиденное, — сказала она по-английски.
И Фатима оказалась права. Асфальтированные улицы привели их к фонтану, вода в котором плескалась по камням, а в бассейне плавало несколько женщин. В центре площади стояла мечеть, украшенная скульптурами.
Фатима указала на современное здание:
— Наша больница. А там — библиотека. Дальше — наш музей. Саддам Хусейн выделил нам тридцать пять квадратных километров пустыни, и мы превратили ее в оазис.
— Но вы сказали, вы иранцы. А Саддам Хусейн…
— Это награда за войну вместе с армия Ирака против тирании иранских мулл.
— У вас есть армия?
— Почти четыре тысячи хорошо обученных солдат, в основном под командованием женщин-моджахедов.
Фатима повела рукой и сказала:
— Смотри сама.
На равнине перед ними она увидела сотни женщин в серовато-зеленой военной форме с одинаковыми платками на головах — все они стояли по стойке смирно рядом с военной техникой. Другие держали пулеметы и гранатометы. Фатима указала на высокую женщину в бронетранспортере.
— Это наш вождь, генерал Хассан.
Рэйвен пожала плечами.
— И что?
— Хватит осмотр, — сказала Фатима. — Водитель, в жилой квартал.
Они проезжали мимо жилых кварталов с аккуратными лужайками и пышными садами с красными, белыми и желтыми цветами.
Джип подъехал к третьему блоку. Фатима провела Рэйвен в свою скромную комнату, где царил порядок. Она подошла к шкафу и достала серовато-зеленую военную форму, как ту, что носили другие женщины на улице.
— Надень это, Рима. Здесь чадра не надо. Если размер не такой, портной перешьет.
— Слава богу! Я уж думала, никогда не вылезу из этого мешка.
— Больше не говори «слава богу». Говори «Аллах акбар». Бог велик.
— Я тут не заметила детских площадок. Где ваши дети?
Фатима прочистила горло.
— Дети здесь нет.
— Как это?
— Наши вожди велят, чтобы мы отдать детей нашим родным. Те, кто замужем, должны делать развод. Здесь правит целибат. Поэтому никаких детей.
Рэйвен хотелось сказать: «Если у вас здесь не будет детей, Ашраф скоро превратится в дом престарелых». Но вместо этого она прошептала:
— Иншалла.
— Ясон Тедеску был прав. Он говорил, ты быстро учишься. Повтори мне строки, которые ты сказала ему в больнице.
— Там ничего такого.
— Я там была. Я слышала.
Рэйвен глубоко вздохнула.
— Я не помню.
— Ты подавила такой память, Рэйвен. Я обучена глубокому гипнозу. Я помогу тебе вернуть память.
— Я не хочу вспоминать.
— Это мне решать. Я выбирать, что ты будешь помнить, а что забудешь. Когда ты примешь ислам, ты больше себе не хозяйка.
Рэйвен собралась было сказать, что не хочет быть мусульманкой, но вдруг услышала у себя в голове:
— Вы совершенно правы, майор Фатима. Я сделаю все, как скажете.
Фатима погладила ее по голове и улыбнулась.
— Хорошо. Мы начнем упражнения для память после Новый год.
— Но до первого января еще семь месяцев.
— Наш персидский Новый год, Навруз, это двадцатый марта. Завтра мы начинаем Чоршамбе-сури.
— А что это?
— Завтра, шесть дней до новая неделя после новый год, мы празднуем Красная среда. Этот обычай дохристианский и доисламский времена, когда местный люди боготворили Заратуштра. Муллы это не одобряй. Но разрешай, как ваша церковь разрешай языческий Санта-Клаус.
— Похоже, это весело. Мне нравятся рождественские праздники. Как вы тут празднуете?
— В этот день некоторые солдаты надевают белые простыни или костюмы вместо форма. Они красят лица и бегут по улицам, стуча кастрюли и сковорода, очень шумно, чтобы прогнать прошлогодних злых духов. В Красную среду мы делаем костры.
Рэйвен сдавило грудь.
— Костры?
— Отсюда название — Красная среда. Мы сжигаем куклы аятоллы и президент Иран и некоторый муллы. Я сделаю тебе честь, чтобы ты, неофит в ислам и МЕК, зажигай первый костер.
— Мы делаем костры по форме подкова по весь лагерь и прыгаем через огонь…
— Я не смогу…
— Чтобы очиститься от плохой из прошлый год.
— …подойти к костру.
— Здесь ты преодолей страх огня.
— Я хочу домой.
— Твой дом здесь. Ты должна дать клятву верность Аллаху и Мухаммеду, мир ему и благодать.
— Вы не можете заставить меня стать мусульманкой.
— Верность Аллаху должна быть добровольной. Ты сама должна решить.
— А если я откажусь?
— Значит, ты неверная и тебя убьют.
Когда Фатима вышла из мечети после вечерней молитвы, к ней подошел адъютант и передал приказ явиться на срочное совещание старшего офицерского состава.
