Корабль был жив. Едва Шур опустился в кресло, нацепил на голову металлический обруч, как пульт вспыхнул роями светляков, а обзорный экран из белого сделался прозрачным. Пылающее звездами небо, еле различимые контуры «колеса» с прилипшими к нему гроздьями черных шаров. Максим непроизвольно напрягся, ожидая, что из динамиков загрохочет голос бортового компьютера. Может, он и загрохотал. Но слышимый лишь тем, у кого на голове был обруч-шлем.
– Макс, говори координаты, – оклик Шура застал его врасплох.
– Координаты?
– Да, координаты твоей звездной системы. Мне нужно ввести их в навигационную лоцию, чтобы проложить курс.
Максиму мучительно захотелось почесать макушку, как это делал Гуня-Гундарин.
– Ну… Земля, это третья планета от Солнца. После Венеры и перед…
– Местонахождение планеты сообщишь, когда окажемся в вашей системе, – перебил его сфинкс. – Сейчас мне нужны координаты самой звезды.
– A-а! Она находится в созвездии… – Максим таки вцепился пятерней в макушку, принялся усердно чесать, будто стремился выковырять застрявшие где-то воспоминания об уроках астрономии. – Самая яркая звезда у нас Сириус. И еще эта, как ее… Вега! И Альтаир!
Сфинкс укоризненно нахмурился.
– Макс, эти названия придуманы на вашей планете. Мне они ничего не говорят. Мне нужны галактические координаты. Угловое расстояние вашего светила над галактической плоскостью, угловое расстояние вдоль галактического экватора от какой-либо его точки, метрическое расстояние до галактического центра.
Рука Максима безвольно опустилась. Зато волосы на голове зашевелились, а ноги сделались ватными. Это был полный крах. Он слыхом не слыхал ни о чем подобном. Кто ж мог знать, что будущему экономисту понадобится астрономия?! Да не обычная астрономия, а какие-то галактические экваторы. Он сильно сомневался, что даже Марфушка – то бишь Марина Фёдоровна, учительница астрономии, – помнила всю эту белиберду наизусть.
Но эта белиберда оказывалась все равно что название улицы и адрес собственного дома, когда вызываешь такси глухой ночью в незнакомом месте. Не скажешь ведь таксисту: «У меня в прихожей коврик такой синенький лежит. Как раз напротив двери». Вот вам и Сириус, блин!
– Я не знаю, – только и сумел выдавить он.
– Ваша цивилизация незнакома с астрономией? – недоверчиво переспросил Шур.
– Цивилизация знакома… а вот я – нет. Я ее в школе плохо учил.
Несколько секунд они молчали. Даже Огница не требовала перевода и объяснений. Наверное, чувствовала, что происходит ужасное. Шур неуверенно улыбнулся.
– Макс, не отчаивайся. Мы что-нибудь придумаем.
Он пробежался пальцами по пульту, и картинка на экране сменилась. Теперь там была звездная спираль, смахивающая на те, что красовались на дверях Сферы. Только эта была огромной, составленной из миллионов звезд-светлячков.
– Это наша галактика! – догадался Максим.
– Верно. Знаешь, в каком ее месте находится твоя планета?
– Вон там… кажется. – Максим неуверенно ткнул пальцем в самый краешек спирального рукава.
Улыбка сошла с лица Шура.
– Периферия… Наши разведчики пока туда не добрались.
Он вновь коснулся сенсоров управления, заставляя спираль исчезнуть с экрана. Снял обруч.
– Макс, я не смогу доставить тебя на родину, потому что нашим лоциям ничего не известно о твоей планете. Я отвезу тебя в Содружество. Ты волен выбрать любой из наших миров, прожить жизнь там, узнавая много нового и интересного. Или, если пожелаешь, оставайся в анабиозе. Когда-нибудь Содружество найдет твою Землю. Стать его первым послом на родной планете – что может быть почетнее?
Максим молчал. «Все кончено», – мысль была такой страшной, что начало ломить в висках. Да, предложения Шура были заманчивыми, оба. Увидеть новые миры, настоящие планеты, а не псевдомирки эйвов, песочницы для несостоявшихся пока цивилизаций. Жить, узнавая столько нового, что и представить трудно, по-настоящему жить и по-настоящему узнавать, а не воровать крохи знаний у тех, кто и сам оказался квазиразумным. Или попасть в далекое будущее Земли. Заявиться туда самым могущественным человеком, послом Галактического Содружества! Несомненно, Огница выбрала бы второй вариант, тут и спрашивать нечего. А он…
– Макс, нет времени на раздумья. – Шур поднялся из кресла. – Каждая минута промедления может оказаться лишней. Я не жду твоего немедленного ответа. Ты сможешь выбрать позже. Я разбужу тебя, когда рейдер выйдет к Содружеству. А сейчас вам пора в анабиозные ванны.
Из рубки они спускались тем же самым лифтом, шли узкими коридорами, открывали люки в массивных переборках. А в голове Максима по-прежнему стучало: «Все кончено, все кончено». Да, это был правильный, осязаемый и реальный звездолет, почти знакомый по фантастическим фильмам. И будет совсем не страшно лететь на нем. Заснуть, а проснуться за сотни парсеков от этой непонятной Сферы.
