Радуга не добралась до головы девушки самую малость. Нет, она не отпустила летатель. Она погасла.
А в следующий миг Максима ударило снизу! Подбросило навстречу Огнице, не уклониться, не удержаться. Бац! Прямо лбом в лоб, так, что искры из глаз посыпались, и все вокруг потемнело. Разноцветные звезды закружились хороводом… Звезды, ночь… Как на Земле…
Максим помотал головой, отгоняя наваждение. Он стоял на четвереньках, упираясь ногами и руками в сочную, густую, изрядно помятую им же траву. Спуск – точнее, падение, – занял секунды три, не больше. Это лишь казалось, что все происходит медленно. Словно хронометр в голове сбился с ритма, но теперь снова защелкал с прежней скоростью.
Максим огляделся. Летатель рассыпался от удара, но обязанности свои выполнил до конца – защитил пассажиров. Приземлились они, можно сказать, удачно – на небольшую полянку среди густых зарослей сирени. Сирень, как всегда в Вирии – тьфу ты, в Задвери! – цвела. Белые, розовые, ну и сиреневые, естественно, соцветия наполняли воздух нежными ароматами. Как будто и не было войны вокруг!
Нет, война все же была. Метрах в трех от Максима, на самом краю поляны, лежала, скорчившись, обхватив голову руками, Огница и тихо скулила. Не поднимаясь с четверенек, он рванулся к ней.
– Огница, что? Ты ранена, да?
Девушка перестала кататься по земле, села. Кривясь от боли, посмотрела на него. Сказала укоризненно:
– Вот у тебя башка крепкая-то!
И убрала руки, демонстрируя вспухающую посреди лба огромную гулю. Максим потрогал собственную, ничуть не меньшую.
– А у тебя, думаешь, мягкая?
Огница фыркнула, вытирая рукавом слезы. Максим улыбнулся. И опомнился:
– Волосы! Твои волосы в радугу попали!
Он схватил ее пряди, испугавшись, что они сейчас же рассыплются серой трухой. Но волосы были рыжими и жесткими, как и прежде…
Приземлились они удачно еще и тем, что сиреневая аллея тянулась до самой колоннады, опоясывающей здание. До того, во что колоннада превратилась.
Мраморная, толстенная – метр в поперечнике – колонна рухнула прямо в кусты, сломав и подмяв их под себя.
– Сюда! – скомандовал Максим, едва заметив сквозь зелень ее белеющий обломанный торец.
Пригнувшись, они прошли вдоль колонны по открытому месту. А дальше, в нагромождениях обломков стен и гор щебня, в лабиринте развалин, можно было не бояться, что их заметят. Здесь перемешалось все: остатки мебели и аппаратуры; осколки разноцветного блестящего камня, похожего на пластик, и оплавленный, вздувшийся и покореженный пластик, некогда прозрачный, как стекло; застывшие лужи бело-желтой пены, вытекшей из лечителей; оборванные нити тончайших трубок; тряпки, прежний вид и назначение которых нельзя было угадать. Недоставало одного – трупов.
Вообще эта война не походила на войны, какие Максиму доводилось видеть в кино. Ни воя сыплющихся с неба бомб, ни рева ракет, ни грохота канонады, ни треска автоматных и пулеметных очередей. Только время от времени – глухие удары, заставляющие развалины вздрагивать, и сразу после этого – стук и шорох осыпающегося щебня; где засели уцелевшие хранители, Максим запомнить успел, и откуда летели огненные шары – тоже. Но знать, где находятся криссы, вовсе не означало, что теперь их можно обойти незаметно. Во-первых, потому, что криссы вполне могли позиции поменять, пока Максим и Огница щупали шишки на лбу. А во-вторых, – как прошмыгнуть беззвучно по хрустящему щебню? Обойти незаметно не получилось, они напоролись на осаждающих чуть ли не нос к носу. И те их заметили первыми…
Заметили бы. Максим сам не понял, зачем схватил за рукав идущую следом девушку, толкнул прямо в гору щебня, прошипел одними губами: «Справа!»
Криссы, в самом деле, были справа. Двое. Зеленокожие, в серо-стальных плотно облегающих комбинезонах, большеголовые и пучеглазые. Один сидел на корточках, колдовал с похожим на страусиное яйцо прибором. Второй то ли услышал шорох гравия, то ли почувствовал, то ли унюхал людей. Резко повернул голову почти на сто восемьдесят градусов, встретился взглядом с Максимом.
Развернуться полностью и вскинуть станнер крисс не успел. Сухо щелкнуло оружие Огницы. Раз, второй, третий. Крисс завалился навзничь, как деревянный истукан, а разряды все били и били в него. Наверное, хватило бы и одного выстрела, но девушка никак не могла остановиться. Ей хотелось отомстить, развеять пучеглазого в прах. Но станнер не радужник, в прах не развеивает. Опомнилась Огница, лишь когда второй крисс попытался развернуть свой прибор. Этого она «заморозила» одним выстрелом.
– Пошли!
Максим выскочил из-за укрытия, схватил ее за руку. Потащил в ту сторону, куда стреляли криссы, где высились оплавленные, закопченные, но пока не разрушенные до основания стены.
