Что имеет в виду эта женщина? Не был бы я киборгом, решил бы, что она желает переспать со мной…ЗАКОНЧЕНО. По мотивам Metal Gear Solid.
Тяжелые дождевые тучи висели над городом. С неба накрапывал мелкий, противный дождь. Грязно-серые капли воды, полные химикатов и пыли, стекали по изгибам железной брони, покрывающей моё тело. Раздражает…
Погода была паршивой. Впрочем, подстать моему настроению. Хотя когда моё настроение было лучше? Меня раздражало всё: и эти лужи, образовавшиеся от выбоин в асфальте, что так и норовили выдать моё местоположение врагам, и эти капли, будто желающие проникнуть под броню, внутрь. Серые здания с черными провалами — окнами, наполовину разрушенные недавними боевыми действиями одним своим видом навевали уныние и безнадежность. Задание в трущобах — что может быть отвратнее? Только то, что на это пустяковое задание отправили МЕНЯ! Разведка показала всего десяток слабых противников. С этим даже рядовые могли справиться!
Медленно перехожу от дома к дому. Двигаюсь тихо и незаметно. Ради таких слабаков не стоило и стараться, но вбитые годами инстинкты не дают расслабиться и вести себя опрометчиво. Еще несколько легких, практически незаметных шагов и я в центре вражеской территории. Осталось уничтожить цели. Убить…что может быть легче?
Вальяжно выхожу из тени дома. Да, я мог убить их так, что они бы даже этого не заметили, но меч давно всласть не напивался простой человеческой крови. Почему бы его не потешить? Усмехаюсь и медленно кладу катану на сгиб локтя. Ну наконец-то, меня соизволили заметить!
Через пару секунд в меня полетели ножи. Дилетанты! Таким вы меня даже не заденете! Взмах меча — и бесполезные железки падают на землю, рассеченные пополам. Рывок и удар. Затем еще, и еще. Лезвие молекулярного меча поёт свою кровавую песню, проходя сквозь плоть врагов. Страшная песня, завораживающая…
Меньше минуты и вместо первых двух, на неровном, старом тротуаре лежат лишь окровавленные куски мяса. Всё таки, от них была небольшая польза. Моё настроение повысилось с отметки «распылю на атомы» до отметки «разрежу на куски». Ну, ничего, враги еще остались. Взмах меча, поворот, стойка на руках, удар ногой. Порхаю как бабочка в окружении врага. Мой кровавый танец приносит гармонию в этот мир и покой в мою душу. Это то — для чего я создан, то — для чего я существую. Враги кончились — мой танец прервался. Меч недовольно загудел в руках, хотелось разрушать, крушить, убивать. Но… Тяжелый, разочарованный вздох.
Осталось только вернуться на базу. Надоедливая морось всё так же капала на нервы, размазывая капли чужой крови по доспехам. Повернувшись, по привычке осмотрел местность и замер, наткнувшись глазами на высокий мужской силуэт у разрушенного магазина. Еще секунда до осознания, что это — я. Вернее моё отражение — отражение совершенного оружия, боевой машины ордена. Лишь несколько деталей говорило о том, что когда-то ЭТО было человеком. От того, Прежнего Райдена, великого «Белого дьявола», осталось лишь лицо, теперь уже навеки юное, с правильными чертами, испорченными лишь металлической нижней челюстью, и белые, густые волосы, вот уже наверно, несколько лет не знавшие расчёски. Холодные серо-стальные глаза в обрамлении черных пушистых ресниц смотрели на мир без каких либо эмоциональных проблесков, равнодушно. Тело, увитое искусственно созданными, улучшенными мускулами и титановыми пластинами брони, возможно, многие бы назвали привлекательным. Не раз он слышал восхищенные вздохи некоторых сотрудниц, когда проходил мимо. Но эти глупые самки не понимали, что это тело — лишь механизм, машина. Оно никогда не было и не будем настоящим, достаточно мягким……достаточно тёплым. Ненавижу! Киборг. Да, я всего лишь киборг. Даже моя кровь, вязкая, белая, лишь подтверждает это.
Тихий шорох за одной из бетонных плит отвлёк меня от отражения. Все цели, которых требовалось убрать, были уничтожены, уж считать я умел. И хоть я и не страдал лишним милосердием, но непричастных убирать не имел желания.
— Выходи, — произнёс я ледяным голосом, от которого даже некоторые орденцы впадали в оцепенение. Видимо, на гражданского голос подействовал так же — шорох прекратился и сменился испуганным дыханием. Тратить время и ждать, пока он придет в себя, я не желал, поэтому повторил свой приказ, но уже более буднично.
Из-за плиты робко показалась чумазое детское лицо, смотрящее на меня со страхом и затаённой надеждой. Потёки дождя лишь размазывали грязь по впалым щекам этого недоразумения. Видя, что его не собираются резать на куски, ребёнок немного осмелел и вылез уже полностью. Тощая детская фигурка¸ одетая в непонятное рваньё, и восторженный взгляд детских глаз всколыхнули что-то непонятное, чуждое этому телу в сердце. Воспоминания о той единственной встрече с ним охватили разум. Единственный. кто в этой жизни мне был хоть сколько-нибудь дорог. Мой…сын. Но, вряд ли он действительно считает меня своим отцом. Наверно, тяжело считать отцом того, кого и видел-то всего пару раз.
