В связи с этими-то обстоятельствами Малеев и просил не предъявлять к нему каких-либо претензий по поводу исчезновения заключённых, поскольку лично он несёт ответственность только за ход геологоразведочных работ, а не за соблюдение порядка в лагере. Далее следовала дата и неразборчивая подпись.
Верный своей давней привычке, Хромов выучил тест наизусть, чтобы иметь возможность проводить его анализ в любое время суток.
– Ну что же, – думал он поздним вечером, вяло ковыряя за обеденным столом кусок пережаренный рыбы. Теперь понятно, зачем я должен спешно освоить геологическую науку. Шеф хочет направить меня на место этого происшествия. Странно только, что столь сумасбродная идея пришла ему в голову, чуть не через шестьдесят лет после самого происшествия. Да, и интересно было бы узнать, где находился этот прииск? Попробую в этом вопросе оттолкнуться от официальных реквизитов. На докладной, кстати, стоит печать с надписью «Особый район НКВД». Надеюсь, что он расположен не на краю земли, а чуть-чуть поближе.
– Насыпь ещё картошечки, – рассеяно протянул он жене тарелку, – она у тебя сегодня бесподобна.
Та молча взяла его тарелку и раздражёно кинула ему в неё ложку жареного картофеля.
– Держи своё харчо, – толкнула она тарелку в его сторону. Правда, мне кажется, что ты это просто так сказал, чтобы хоть о чём-то поговорить.
– То есть, – недоумённо встряхнул головой Илья. Что ты этим хочешь сказать?
– Что, что! – неожиданно вскочила Алла со своего места. Ты ведёшь себя так, будто совершенно посторонний человек. Месяцами где-то отсутствуешь и если и возвращаешься, то весь побитый и израненный. Когда же ты якобы дома, то не выходишь из своей комнаты. Тебе, наверное, твой компьютер стал дороже нас с сыном!
Хромов тоже поднялся и примирительно развёл руками.
– Что ты шумишь? Ты даже не можешь себе представить, как важна моя работа, и как сложно мне её исполнять.
– Поменяй её, – раздражённо всплеснула Алла руками. Что в ней хорошего? Ни денег тебе нормальных не платят, ни спокойствия для нас она не приносит. Да и уже устала сидеть в этой глуши. Поговорить не с кем, делать нечего. Только и делаю, что сижу здесь в ожидании неизвестно чего!
– Ладно, ладно, не шуми, – Илья оставил тарелку на столе и направился к себе в кабинет, – я постепенно исправлюсь. И успокойся ты, ради Бога. Если хочешь, прогуляемся сегодня вечером к озеру.
– У нас лыж нет, – отрезала та, – а пешком там не пройти. Ты всё думаешь, что на улице лето, а уже зима кончается!
– Ну, извини, – стараясь сдерживаться, отозвался он, – пойду подумаю над твоими словами.
Первое, что он увидел, войдя к себе в комнату, был светящийся экран компьютера, и мысли его тут же вернулись к прочитанному перед ужином документу.
– Что-то совсем недавно говорил на эту тему Борис Евсеевич, – начал припоминать он, усаживаясь в кресло. Я, кажется, ещё на больничной койке валялся. Как он тогда выразился? Каждый год исчезают тысячи людей, или даже десятки тысяч. Возможно, он просто хочет перекинуть меня на новое направление и не нашёл ничего другого, как для начала испытать мои дедуктивные способности на событиях давно минувших дней. М-да, хоть и многовато времени прошло, но, судя по той основательности, с какой он взялся за моё специальное образование, некоторый шанс найти объяснение столь примечательной истории всё же есть. Интересно бы вычислить уже сейчас, на что в данном случае рассчитывает наш генерал. Но конечно, прежде всего, надо выяснить, где находится искомый прииск.
Он устроился за столом поудобнее, вышел в поисковую систему, и набрал ключевые слова: «Особый район НКВД, лагерь № 108, прииск «Индустриальный». Пока шёл поиск, – он принялся бесцельно водить «мышкой» по резиновому коврику, размышляя над сущностью предстоящего задания.
