Вячеслав Иванович- Борл начал было рассказывать, что с ним случилось, но Роман-Элум перебил его, предложив отпраздновать возвращение. Извлекли все запасы, разложили на столе. Хозяин магазинчика попросил всех поменьше двигаться, и вышел. Спустя несколько минут принес рулон блестящей ткани. Похвастался, что это ноу-хау его друзей-физиков. Завесил этой огромной шторой две стены, выходящие в торговый зал и на улицу.
– Теперь нас ни один Цербер не распочухает. Бывший узник с жадностью накинулся на яства, которые принесла Лена-Финера. Все трое ели и пили мало, чтобы пострадавшему досталось больше пищи. Вячеслав Иванович-Борл опьянел до чертиков, речь стала бессвязной. Наконец он откинулся на спинку кресла и сладко захрапел. Роман-Элум с Алексеем Васильевичем -Фовасом взяли спящего за руки, за ноги и отнесли в постель. Хозяин жилища пожелал всем спокойного отдыха и удалился в свою комнату к сыну.
Лена-Финера легла на женскую кровать и молча глядела в потолок. Мысли в голове путались и перескакивали с одной темы на другую. То она думала о плане спасения пропавшей супруги Казаковой. То размышляла о том, что сказал ей Правитель страны. И почему она должна найти причину случившегося на станции метро Сокольники, откуда непонятные силы природы забросили ее в этот мир. Незаметно провалилась в тревожный сон.
Вот они все вместе бегут по окраине Москвы, Осталось несколько шагов до Кольцевой Автодороги. Она реально видела свою родную Москву, окруженную массивами многоэтажек и тенистых лесов. Но им никуда не спрятаться. Герундис со своими ужасными напарниками настигает беглецов. Она слышит крики несчастных мужчин, заживо поедаемых Церберами. А жених опять тащит ее в лабораторию Рахно-Филиуса, все время приговаривая: 'Милая моя, я же отдал за тебя большие деньги, как ты могла так обмануть меня. У тебя будет самая огромная задница на зависть всем женам моих сослуживцев'. И вот опять она в белой палате на операционном столе. И снова над ней склонились врачи-генетики. Где-то слышен гаденький смешок великого ученого. И опять она слышит голос матери ' Терпи, дочка, терпи. Так надо'. Мама, мама и ты туда же!- хочет крикнуть Лена-Финера, но язык не слушается. И не может она пошевелить ни рукой, ни даже пальцами.
Девушка проснулась оттого, что отлежала правую руку, кисть была словно ватная. Все еще спали. Лена-Финера начала массировать затекшую конечность. Минуты через две кровь оживила ткани, под кожей запрыгали колючки. Неприятное ощущение. Часы показывали без четверти семнадцать. До пробуждения города оставалось чуть больше двух часов.
Минут через десять вошел Роман-Элум. Лицо его выражало растерянность.
– Лена-Финера, у меня в комнате надрывается телефон. Я трубку не беру, но думаю, что это твой Цербер.
– Но сейчас ведь время оцепенения, можно трубку и не брать.
– Я боюсь другого. По номеру телефона он определит наш адрес, а я бы очень не хотел встречаться с этим уродом.
Лена-Финера пошла к телефону. Черный аппарат, словно злобный песик, периодически огрызался хриплым звонком. Девушка подняла трубку и нарочито заспанным голосом произнесла 'Алло, я слушаю'. Да, это был он. Цепной пес ада.
– Милая, моя: – ласково, на сколько это свойственно для звериной натуры, произнес Герундис- твой родственничек прибыл к тебе?
– Да, дорогой.
– Я хотел бы с тобой увидеться. Я побывал у Рахно-Филиуса и утряс все формальности. Нам необходимо прибыть к нему через три дня.
– Ну, вот давай через три дня и встретимся.
– Нет, нет, – запротестовал Цербер: – я не отниму у тебя много времени, только погляжу на тебя и передам продукты для поддержания твоих сил перед операцией.
Встретились они на старом месте. Герундис ласково посадил Лену -Финеру к себе на руку. Огромным пальцем другой руки дотронулся до ее ягодицы и почмокал губами от удовольствия. Лена-Финера была готова взорваться от возмущения:
– Герундис, как тебе не стыдно! Будешь так себя вести, я могу и передумать насчет замужества.
На лице чудовища появилось выражение несказанного удивления:
– А что это за слово 'стыдно'. И вообще, почему ты отвергаешь мои ухаживания?
Лена-Финера почувствовала, что перегибает палку и может навлечь на себя гнев Цербера. Она взяла палец человеко-обезьяны и сама прижала его к своей ягодице. Подумав про себя, что этот урод все равно не сможет ее изнасиловать по причине их физического несоответствия. Чего бояться?
Наконец, они расстались. Цербер всучил ей тяжелый пакет, сказав на прощание, что это все для нее, а не для родственника.
Часов в семь вечера девушка была в магазине. Мужчины о чем-то деловито спорили. На старом стуле стояла переполненная окурками пепельница. В комнате дымище, хоть топор вешай. Роман-Элум отсутствовал. Лена-Финера освободилась от тяжелой ноши, швырнув пакет на кровать.
– Это запасы нам, на дорогу.