– Я бы подождал рассвета, ваше величество, – сказал доктор Корнелиус. – Это благоприятное время для Белой Магии.
Через несколько минут явился Тараторка и получил свое задание. Поскольку, как большинство белок, он был чрезвычайно храбр, порывист, полон энергии и озорства (не говоря уже о самодовольстве), то, не дослушав, загорелся тут же бежать. Ясно было, что он доберется до Фонарной Пустоши за то же время, за которое Трам преодолеет более короткое расстояние до устья реки.
Наскоро перекусив, оба пустились в путь, сопровождаемые горячей благодарностью и добрыми пожеланиями короля Каспиана.
– И вот, – сказал Трам (потому что, если вы помните, именно он поведал четверым детям эту историю, сидя на траве в разрушенном замке Кэр-Параваль), – и вот я сунул в карман пару горбушек, оставил друзьям все оружие, кроме кинжала, и в предрассветной тьме отправился в леса. Я оттопал несколько часов, когда раздался звук, подобного которому я в жизни не слышал. Ух, этого я никогда не забуду. Он заполнил все, оглушительный, как гром, но гораздо протяжнее, спокойный и нежный, как музыка над водой, но такой сильный, что лес заколебался. И я сказал себе: «Если это не рог, зовите меня кроликом». Чуть позже я удивился, почему он не прозвучал на рассвете…
– Сколько времени было? – спросил Эдмунд.
– Между девятью и десятью, – отвечал Трам.
– Как раз, когда мы были на станции! – воскликнули дети, глядя друг на друга горящими глазами.
– Пожалуйста, продолжайте, – сказала гному Люси.
– Ну, как я говорил, я удивился, но все равно спешил, как только мог. Я шел всю ночь, а когда наполовину рассвело, рискнул перебежать открытое место – словно я не умнее великана! Хотел срезать большую петлю реки, ну и попался. И даже не вражеской армии, а надутому старому дураку, охранявшему маленький замок, последний в ряду Миразовых укреплений со стороны берега. Не нужно говорить, что правды они от меня не узнали, я ведь гном, а этим все сказано. Однако, креветки-конфетки, очень здорово, что сенешаль оказался надутый дурак. Любой другой прикончил бы меня на месте, но этому понадобилась самая страшная казнь – отправить меня к «призракам» со всеми подобающими церемониями. А тут эта юная леди (он кивнул в сторону Сьюзен) слегка постреляла из лука – и отлично постреляла, осмелюсь сказать, – так что вот я здесь.
Он выколотил пепел и вновь набил трубку.
– Обалдеть можно! – воскликнул Питер. – Так это твой рог – твой собственный рог, Сью, – сдернул нас вчера утром с платформы! Мне трудно поверить. Как-то все это в голове не укладывается.
– А мне непонятно, почему ты удивляешься, раз ты вообще веришь в магию, – сказала Люси. – Мы же столько читали, как людей волшебством переносит из одного места в другое или даже из одного мира в другой. Я хочу сказать, когда волшебник в «Тысяче и одной ночи» вызывает джинна, джинн не выбирает, явиться ему или нет. Вот и с нами случилось что-то похожее.
– Да, – ответил Питер. – Наверное, все кажется таким странным из-за того, что в сказках тот, кто вызывает, всегда из нашего мира. Никто никогда не думал, откуда приходит джинн.
– А теперь мы знаем, что этот джинн чувствует, – хохотнул Эдмунд. – Ничего себе! Не очень-то приятно знать, что тебе могут этак свистнуть. Это хуже, чем отец говорит: «жить по милости телефона».
– Но ведь мы рады, что оказались здесь, правда? – сказала Люси. – Если Аслан так хочет?
– Ладно, – произнес гном, – что же нам все-таки делать? Полагаю, мне стоит вернуться к Каспиану и сказать, чтобы он не рассчитывал на помощь.
– Как не рассчитывал? – удивилась Сьюзен. – Но ведь все получилось, мы здесь.
– М-м-м-да, конечно. Ясное дело, – сказал гном, у которого, кажется, засорилась трубка (во всяком случае, он очень старательно ее ковырял). – Да… но… мне кажется…
– Разве вы не видите, кто мы? – воскликнула Люси. – Какой глупый…
– Я полагаю, что вы – четверо детей из старой сказки, – отвечал Трам. – И я, конечно, счастлив вас видеть. Это все, несомненно, очень интересно. Но… вы не обидитесь? – И он снова заколебался.
– Да скажите, наконец, что вы там мнетесь, – произнес Эдмунд.
– Ладно, только чтоб не обижаться, – сказал Трам. – Дело в том, что король, Боровик и доктор Корнелиус, они ожидали… ну, как бы это сказать… помощи. Другими словами, они, наверное, представляют вас великими воителями. Как бы это… мы, конечно, обожаем детей и все такое, но сейчас, в разгар войны… ну, вы, конечно, понимаете…
– Вы считаете, что мы не годимся, – сказал Эдмунд, краснея.
– Прошу вас, не обижайтесь, – перебил гном. – Уверяю вас, мои дорогие маленькие друзья…
– Услышать от вас «маленькие» – это и правда немного слишком, – сказал Эдмунд, вскакивая. – Вы, значит, не верите, что мы выиграли битву при Беруне? Ну, обо мне можете говорить что хотите, потому что я знаю…
– Не злись, – сказал Питер. – Дадим ему вооружиться и вооружимся сами в нашей сокровищнице, тогда и поговорим.
