– В этом и беда, – сказал Трам. – Большинство зверей стали враждебными и бессловесными, но и те, другие, тоже остались. Никогда не знаешь, а ждать и разглядывать – некогда.
– Бедный старый мишка, – сказала Сьюзен. – Вы не думаете, что он был?..
– Не думаю, – отвечал гном. – Я видел морду и слышал рычание. Он хотел только Маленькую Девочку на завтрак. И раз уж речь зашла о завтраке, я не хотел огорчать ваши величества, когда вы мечтали, что король Каспиан угостит вас хорошенько, но мясо в лагере – большая редкость. А медвежатина – отличная еда. Жалко бросать тушу, не отрезав кусочка, и займет это не более получаса. Надеюсь, вы, ребятки – я хотел сказать, короли, – умеете свежевать медведя?
– Пойдем сядем где-нибудь подальше, – сказала Сьюзен Люси. – Я знаю, что это за противная грязная работа.
Люси передернуло, и она кивнула. Когда они сели, Люси сказала:
– Знаешь, Сью, какая ужасная мысль пришла мне сейчас в голову…
– Какая?
– Представляешь, как было бы ужасно, если бы в один прекрасный день в нашем собственном мире, дома, люди начали бы становиться дикими внутри, как здесь звери, а выглядели бы еще как люди, и невозможно было бы отличить, кто из них кто?
– Нам сейчас хватает хлопот здесь, в Нарнии, – отвечала практичная Сьюзен, – так что нечего выдумывать всякую ерунду.
Когда они вернулись к мальчикам и гномам, те уже срезали лучшие куски мяса, сколько можно унести. Конечно, мало удовольствия класть сырое мясо в карман, но они старательно завернули его в свежие листья. Все на собственном опыте знали, что совсем иначе посмотрят на эти неаппетитные куски, когда пройдут побольше и по-настоящему проголодаются.
Они снова тронулись в путь. У первого же ручья мальчики и гном остановились помыть руки, дальше шагали без остановки. Солнце поднялось, птицы запели, мухи (больше, чем хотелось бы) зажужжали в чаще. Ломота после вчерашней гребли начала проходить. Все воспрянули духом. Солнце стало припекать, они сняли шлемы и теперь несли их в руках.
– Надеюсь, мы идем правильно? – спросил Эдмунд часом позже.
– Не представляю, как мы могли бы идти неправильно. Главное, не забирать влево, – сказал Питер. – Если мы слишком забрали вправо, то, в худшем случае, потеряем немного времени – выйдем к Великой реке слишком рано и не срежем угол.
И они пошли дальше без единого звука, не считая топота ног и звона кольчуг.
– Куда она делась, эта треклятая Стремнинка? – спросил Эдмунд порядочно времени спустя.
– Я и сам думаю, что пора уж на нее наткнуться, – сказал Питер. – Но нам ничего не остается, кроме как продолжать путь.
Оба чувствовали на себе встревоженный взгляд гнома, однако их спутник ничего не сказал.
И они потащились дальше. Кольчуги разогрелись на солнце и все тяжелее давили на плечи.
– А это еще что? – сказал вдруг Питер.
Сами того не заметив, они оказались почти на краю невысокого обрыва. Заглянув вниз, ребята и гном увидели ущелье и речку на дне. На другой стороне обрыв был гораздо выше. Из всего отряда никто, кроме Эдмунда (и, возможно, Трама), не умел лазить по скалам.
– Простите, – сказал Питер. – Это я вас сюда завел. Мы заблудились. Я вижу это место впервые в жизни.
Гном присвистнул сквозь зубы.
– Давайте скорее вернемся и пойдем другим путем, – сказала Сьюзен. – Я с самого начала знала, что в этих лесах мы потеряемся.
– Сьюзен! – укоризненно воскликнула Люси. – Не придирайся к Питеру. Это гадко, ведь он сделал все, что мог.
– А ты тоже не одергивай Сьюзен, – сказал Эдмунд. – Я лично думаю, она совершенно права.
– Чашки-черепашки! – воскликнул Трам. – Коли мы заплутали по дороге сюда, какой у нас шанс не сбиться на обратном пути? А насчет того, чтобы вернуться к острову (если это удастся) и начать все сначала, с тем же успехом можно сразу отказаться от мысли помочь нашим. Мираз покончит с Каспианом, покуда мы будем таскаться туда-обратно.
– Думаете, надо идти вперед? – спросила Люси.
– Я не уверен, что Верховный Король сбился с пути, – сказал гном. – Почему бы этой речушке не быть той самой Стремнинкой?
– Потому что Стремнинка течет не в ущелье, – отвечал Питер, с трудом сдерживая раздражение.
– Ваше величество сказали «течет», – возразил гном, – но не правильнее ли сказать «текла»? Вы знали эту страну сотни, может быть, тысячу лет назад. Разве она не могла измениться? Обвал мог снести половину того холма, обнажив голые скалы, и вот вам утесы по ту сторону ущелья. Затем Стремнинка могла год за годом углублять русло, пока не получился уступ с нашей стороны. Или здесь могло случиться землетрясение, или еще что-нибудь.
– Я об этом не подумал, – признался Питер.
– Во всяком случае, – продолжал Трам, – даже если это не Стремнинка, она течет примерно на север и там, так или иначе, должна впадать в Великую реку. Возможно, ниже, чем мы надеялись, но все равно это не хуже, чем если бы мы шли моим путем.
– Трам, ты молоток, – сказал Питер. – Тогда пошли. Вдоль этого берега ущелья.
– Смотрите! Смотрите! – закричала Люси.
– Где? Что? – зашумели все остальные.
– Лев, – сказала Люси. – Сам Аслан. Разве вы не видите?
Ее лицо совершенно изменилось, глаза сияли.
