Она складывает руки на груди, постукивая пальцами по своим ребрам, а Август всё смотрит на меня и скалится. Предвкушает приятное занятие.
Передний край его засаленной мешковатой кофты, натянутой поверх комбинезона, колышется от неровного тяжелого дыхания, лоб напряжен и покрыт испариной. Виски пульсируют, на мясистом горбатом носу тоже проступили капли грязного пота.
– Я прошу вас, не надо! – слезно просит Аня. – Он больше так не будет! Слышите меня? Он больше не будет грубить!
Аасма смущенно поджимает губы, давая понять, что она тоже не восторге от всего происходящего, но выбора у неё не остается.
– Что бы вы не задумали, лучше не надо, – глухо говорю я. – Не надо!
Август в ответ еще шире скалится, Аасма вздёргивает бровь.
– Умоляю, не надо… – как загипнотизированная повторяет мои слова Аня.
– Всё будет хорошо, милая, – спокойно отвечает ей Аасма. – Твой муж справится.
Грядет сильная боль – я ощущаю это всей кожей, каждой клеткой тела. Грядет самый настоящий ужас.
– Просто скажите, что вам нужно? – спрашиваю я у Аасмы, ретируясь к стене, но не расслабляя кулаков. – Мы отдадим всё!
– Отдадите, – соглашается Аасма. – Но сначала ты понесешь наказание.
– Да что вы о себе возомнили, уроды? – злость становится нестерпимой. – Вы не имеете на это права!
– Август, любимый мой, ты готов? – спрашивает Аасма.
Тот в ответ кивает, искривляет губы в дикой ухмылке, причмокивает и вскидывает кнут на изготовку.
Я отскакиваю назад чуть ли не ударяясь затылком в стену. Всё также держу стойку, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – равной битва не получится.
– Не переусердствуй, милый, – просит Аасма Августа и, взмахнув ладонью, разрешает ему приступить.
Тот в ответ надувает грудь, облизывая дыру в губе и наступает.
Вскидывает плеть.
В последние мгновения перед ударом, заорав на сколько хватило сил, я ору и прыгаю на него в надежде ударить.
Промахиваюсь.
Прыжок спасает меня от первого удара. Плеть пролетает в нескольких сантиметрах от лица и ударяется о матрас, с треском распарывая его.
То же самое будет и с моей кожей?
– Прошу вас, не надо! – взмаливается Аня, но никто кроме меня её не слышит.
Август от удивления выпячивает нижнюю губу, наблюдая за моим перекошенным от страха лицом, а потом подлетает и бьет кулачищем в переносицу.
Нос вдавливается куда-то меж глаз, в глазах фейерверком рассыпаются разноцветные точки. Лишаюсь равновесия. На пошатнувшихся ногах прижимаюсь спиной к стене и сползаю вниз.
Больно.
Из носа течет кровь, лицо горит огнем, но что-то мне подсказывает, что это еще цветочки.
Снова взмах и вновь плеть взмывает в воздух.
Падаю на четвереньки и, поджав ноги, прижимаюсь всем телом к матрасу. Зажмурившись, закрываю лицо руками. Плеть вздымается еще раз и, хлёстко ударяясь о мое правое плечо, вгрызается в кожу. Боль от удара настолько сильная, что глотка у меня от крика чуть ли не разрывается на части.
Плечо словно ошпарили кипятком.
Август еще раз заносит плеть, готовясь к очередному удару и встаёт в более удобную позу, широко расставив ноги. Чтобы эти самые удары получались сильнее.
Группируюсь. Нужно вести себя насколько это возможно достойно – не кричать как девчонка и не скулить как псина.
Аня кричит всё громче, умоляя Аасму остановить весь этот ужас, но та не реагирует. Она наблюдает. Смотрит и получает удовольствие от моих криков и стонов, от этих ужасных звуков плети, вонзающихся в мою кожу.
Еще удар. По спине.
Кажется, сердце сейчас остановится. В глазах мутнеет.
Какое там достоинство? Меня скручивает изнутри так, что дышать становится просто невозможно.
Август шипит от переполняющего его удовольствия и снова бьет – теперь по пояснице.
– Хва-а-тит! Я пр… пр-р-рошу вас! – задыхаясь от боли, завываю я. – Умол-ляю! Пож… пож-а-а-луй-ста!
Вместо какого-либо ответа еще удар – прямо вдоль позвоночника. Решил на мне живого места не оставить.
Со спины на живот ручейками стекает теплая кровь и, просачиваясь сквозь рубашку, капает на матрас.
Мысли перепутались, мозг отключился.
Я ничего не видел уже – не раскрывал глаз. Слышал только, как визжит у противоположной стены Аня, как она молит их, чтобы они оставили меня, как хрипит от удовольствия Август, как снова и снова описывает в воздухе пируэты плеть, ударяясь о моё измученное тело, истекающее кровью.
Но вскоре боль отступила. Звуки приглушились, сознание растушевало окончательно и я полетел куда-то.
Темно.
Проваливаюсь в пустоту, а подвал этот, уменьшаясь в размерах, остается где-то внизу, превращаясь в крошечную точку.
Боль отступает.
Исчезает всё.
Остаются умиротворение и легкость. Они уносят от меня все страхи и волнения, но эйфория длится недолго – меня затягивает обратно в эту маленькую точку внизу словно джинна в лампу.
Звук собственного дыхания, голос Ани, свист плети, кислая вонь от этого урода – всё возвращается на свои места.
Аня рыдает, задыхается от слёз. Собирается что-то сказать, но у неё зуб на зуб не попадает.
