– Я уверена, у тебя все получится, – отчеканивает Аасма. – Убирает шприц обратно в сумку, ставит банку в полутора метрах от матраса. – Я подожду за дверью.
Оборачивается и идет к выходу.
– Нет, нет и еще раз нет! – беснуется Аня. –
Вены на её висках вздуваются, глаза выпучены, изо рта брызжет слюна.
– Скажи, мать твою, спасибо, что мы вообще согласились на это идиотское и безумное предложение! Если не мы, то кто? – неистовствует она. – Кто еще вам поможет?
Аасма останавливается на полпути.
– Вы снимете меня или его с цепи, – требует Аня. – И дадите нам возможность подойти к этому это по-человечески, нормально. Слышишь меня?
Какое-то время мне кажется, что Аасма передумала и уже готова согласиться с нашими условиями, но я ошибаюсь.
– Менять решение я не стану. Как закончишь, сообщи, – говорит мне спина Аасмы. – Не торопись. Я дам тебе столько времени, сколько нужно. А ты… – она слегка наклоняет голову левее – в сторону Ани: – Еще одно такое выступление и мне придется снова попросить Августа преподать твоему муженьку урок. Разве тебе хочется, чтобы он снова страдал? Тебя-то трогать он не будет, я не позволю, а вот
Подходит к порогу и снимает с гвоздика ключи. Открывает дверь и выходит наружу, вновь заперев нас на замок.
– Господи, да что происходит-то… – тяжело выдыхает Аня, когда в глубине дома стихают шаги этой сумасшедшей. – Я так больше не могу.
– Эта баба еще невменяемей, чем я думал. Ей в психушку надо.
– Ну как там твой план? Работает? – саркастически спрашивает Аня.
Снова издевается.
Я предпочитаю ничего не отвечать.
Осторожно встаю, беру банку.
Вернувшись, сажусь у стены и, сжимая её в руках, пристально разглядываю со всех сторон. Представляю, как Аасма входит сюда, а я резко подскакиваю, добираюсь до неё и разбиваю эту банку о её подбородок, подбираю с пола самый большой осколок и вонзаю кусок стекла в её шею или живот. Из неё хлещет фонтаном кровь и вываливаются наружу кишки. Она захлебывается собственными слезами и кровью, молит о пощаде, но жизнь стремительно покидает ее тело и эта тварь, наконец, подыхает.
Неплохая получается зарисовка – четкая, яркая, эмоциональная. Но, к сожалению, нереалистичная. Вряд ли я смогу провернуть всё именно так. Она не подойдёт так близко, не даст напасть на себя. Да и вообще стоит ли так рисковать, ведь цена промаха – наши жизни.
Аня утыкается лицом в подушку, а меня охватывают тупое бессилие и усталость.
Она всегда щепетильно относилась к уходу за кожей лица и прежде никогда бы не коснулась такой грязной и засаленной подушки своими лбом или щеками, но сейчас гигиена волнует её в последнюю очередь.
Аня в отчаянии.
Я всё верчу банку в руках. Для меня она не что иное как бомба замедленного действия, готовая вот-вот взорваться.
– Что я говорила? – спрашивает Аня. – Думал, всё будет так просто?
– Мы настоим на своём, – не сдаюсь я. – Переубедим её.
– Никого ты не переубедишь, Руслан. Если не кончишь сейчас в банку, придет этот амбал и повторит весь тот ужас, через который ты недавно прошел. Вот и всё.
– Я буду стоять на своём.
Аня закатывает глаза.
Неужели она равнодушна к тому, что вскоре мне снова может быть очень больно?
Видеть здесь Августа и вновь получать от него плетью по свежим ранам… От этой мысли у меня отнимаются и ноги, и язык, снова начинает ныть спина.
Готов умереть, только бы оказаться подальше отсюда. Смерть – это же еще один способ освободиться, правда?
Но нет, нельзя уступать. Кто я в конце концов – мужчина или тряпка?
Рука невольно опускается между ног, но я осаживаю сам себя и встряхиваю головой.
Это мерзко и ужасно. Вместо того, чтобы идти у этих сумасшедших на поводу, мы должны показать им, кто здесь бесстрашный и по-настоящему сильный. Рано сдаваться.
Аасма пришла спустя час. Закрыв согласно неизменному ритуалу дверь и повесив ключи на стену, встает посередине подвала.
– Ну что за бардак!? – возмущается она, глядя на пустую банку в моих руках. – Ты ведь даже не попробовал! Так вам хочется жить, значит!
– Я пробовал, – говорю. – Но ничего не получилось. Нужно… настоящее женское тело, понимаете?
– Придется наказать тебя, упрямец. Ты совсем меня не слышишь!
– Это ты нас не слышишь! – взрываюсь я. – Тебе нужен этот ребенок? Так дай нам сделать всё по-человечески и через девять месяцев он у тебя появится!
– Нет, – твердо отвечает Аасма. – Я устала. Придется снова проучить тебя. – Голос её от негодования становится тонким, звонким. – Посмотрим, как ты запоешь!
Вернувшись к порогу, она открывает дверь и зовет во весь голос Августа.
Аня закрывает уши, вдавливаясь в матрас, кричит протяжно, а затем внезапно произносит фразу, о которую разбиваются все мои надежды на спасение. Свет, забрезживший в конце тоннеля, рассеивается окончательно и я снова проваливаюсь во мрак.
– Я беременна, – говорит она.
Аасма не слышит её и всё зовёт своего Августа.
– Я беременна! – громко повторяет Аня.
– Что? – Аасма оборачивается. – Что ты сказала?
