Жалобно скулит и ложится под лавку, поджав уши. Он тоже не знает ответа.
Так мы и просидели, пока мать не приехала.
Она вернулась, когда в черном небе уже засияли первые звезды. Сказала, что написала заявление, поговорила с начальником, рассказала ему всю историю от начала до конца. Собственно, там и рассказывать нечего. Пропал человек, вот и всё.
– У них новый сотрудник, – уставшим голосом говорит мать. – Какой-то Джусаев, майор. – Закрывает лицо руками, устало вздыхая. – Попросил успокоиться, сказал, что волноваться не о чем.
С паузами от моих постоянных возмущений и упрямо наворачивающимися слезами мать пересказывает весь их разговор. Говорит, что он сказал подождать, ведь опытный чабан нигде не пропадет, тем паче на лошади и вооруженный. Возможно, он забрел куда-то далеко в поисках хорошей добычи и уже направляется обратно. Попросил не паниковать. Искать чабана в столь дикой и глухой местности, в непроходимых горах – задача для их маленького отделения непосильная, как он выразился. Так что если всё, действительно, серьезно, то нужна будет помощь со стороны – от города или с погранзаставы. Но нужно подождать.
– Чего подождать? – в яростном недоумении спрашиваю я. – Манны небесной?
Мать ревет.
– Нельзя сидеть и ждать. Нужно идти за ним.
– Он спросил, есть ли у него телефон? – всхлипывает мать. – Я сказала, что есть, но на охоту он его с собой не берёт.
Телефоном у нас только отец и пользовался. И то редко – лишь по работе. Промышлял он перегоном скота в основном, а в этом деле без телефонной связи не обойтись.
– Что за время такое? – с недоумением спрашиваю я, поднимая глаза к небу. – Человек пропал, а они просят подождать. Козлы ленивые!
Мать пошла в дом, а я осталась. Укуталась в отцовскую куртку и снова легла на лавке.
Проснулась рано.
Еще и не рассвело.
Снилось, что отец вернулся и мы с ним разделывали настрелянных им фазанов. Мать приготовила из них жаркое с овощами и мы сели за стол. Еда получилась сочная, вкусная, но вскоре вместо неё в моей тарелке возникли черви – копошились в комьях сырой земли, вились друг о друга, расползаясь по столу. Не земляные, а больше на опарышей похожие, только длинные, мерзкие до жути.
Проснувшись, не сразу получилось выкинуть увиденное из головы как я ни старалась. Показалось, прежде чем заметить подвох, я все же успела съесть парочку. Во рту стоял реальный привкус чего-то стухшего, склизкого.
Собравшись с силами, умываюсь, иду в дом и собираю вещи в дорогу.
В подвале нахожу свой старый рюкзак, складываю в него всё необходимое: нож, фонарик, воду, резиновые сапоги, бумагу, спички, дождевик. Из еды – пару бутербродов с маслом, шесть вареных яиц и ломоть хлеба.
Хочу найти Абура, но его нигде нет. Как под землю провалился. Убежал в поле за домом или к речке как обычно. Нет времени его искать, но… с ним будет не так скучно хотя бы. И страшно.
Выхожу в поле, зову его, высматривая в высокой траве, но всё тщетно.
Ладно, пойду одна. Нужно уйти пока мать спит.
Пишу ей записку. Сообщаю, куда и зачем иду, прошу не волноваться.
Хватаю рюкзак, закидываю его за спину и, постояв немного перед порогом, выдвигаюсь. Когда уже собираюсь спуститься к огороду, вдруг слышу голос матери.
Проснулась всё-таки.
Нехотя оборачиваюсь.
Стоит на крыльце. Сонная, уставшая, с опухшими от вчерашних слёз глазами.
– Куда ты, дочка?
– Искать отца. Нельзя терять время, просто сидеть и ждать. Это предательство.
Просовывает ноги в тапки, бежит ко мне. Крепко обхватив мои плечи, умоляет меня остаться и никуда не идти:
– Сегодня мы снова поедем в отделение. Заставим их пошевелиться, предпринять что-нибудь. Если не достучимся
– Нет! – отрезаю я. – Мы потеряем время! И теряем его сейчас!
Отстранившись от неё, поправляю волосы, ворот рубашки и, крепко ухватившись за лямки рюкзака, спускаюсь по тропинке к поляне.
– Будь дома, – говорю. – Жди.
– Не ходи, дочь. Опасно там! Не ходи, прошу!
– Твоя правда. А моя в том, что я не готова бросить отца в беде. Он нуждается в нашей помощи и я найду его.
Ухожу быстро вперед, но мать спешит за мной. Догоняет, падает на колени и, обхватив мои ноги, начинает рыдать.
– Дочка, не ходи, я тебя прошу! Не оставляй меня одну! – умоляет она. – Давай снова съездим в полицию, вместе!
Я отмеряю её ненавистным взглядом и продолжаю путь.
Разве можно вести себя так глупо? Сидеть и ждать чуда на лавке во дворе я не буду.
Ушла я вперед резво, быстро. Сама не заметила, как дошла до трассы.
Матери позади не видно, значит вернулась домой.
Так-то лучше.
Твёрдо и озлобленно ступая по земле, думаю, как далеко готова зайти в поисках отца и что будет, если я его не найду?
Ответов нет.
Остается надеяться, что всё закончится хорошо и я найду его живым.
Нужно просто идти вперед. Не заблудиться, избавить себя от этого черного, вязкого отчаяния. Нельзя сдаваться.
– Стой, дочка, стой! – орет где-то позади мать.
Успела переодеться.
