— Ёжик клевый, вилки тащи! — воскликнула Настя.
Ты сходил к бармену за пластиковыми вилками, и через секунду шоколадный ёжик был растерзан тремя голодными девочками.
Мы с тоской посмотрели на осиротевшее блюдечко с несколькими крошками и разводами крема. Оно выглядело как знак того, что праздник закончился. Катька пьяно зевнула и положила голову на плечо Насти.
— Это лучший день рождения, что у меня был! Так душевно, спасибо Максик, — сказала она.
— Поехали, развезу вас по домам что — ли? — предложил ты.
— Нас и так развезло! — хохотнула Настя.
Сначала мы доехали до Катиного дома, потом до Настиного. Настя не хотела расставаться, поэтому мы еще некоторое время курили втроем у ее подъезда. Настя твердила как заведенная:
— Маус, ты божественен! Просто герой! Восхитительный вечер!
— Это вы божественны и неповторимы! — вторил ты, буквально запихивая ее в подъезд.
А затем мы остались с тобой вдвоем. И между нами вдруг возникло необъяснимое напряжение. Я почти физически ощутила этот тяжелый сгусток энергии, повисший в воздухе, клубок из спутанных нитей сомнения, смущения и желания.
— Показывай дорогу, — наконец произнес ты и испытующе на меня посмотрел, когда мы сели в машину.
Я объяснила, как проехать в свой двор. До самого подъезда мы тягостно молчали. В этот момент я поняла, что мы впервые остались с тобой наедине, с той минуты, когда проснулись дома у Коли. После того, как провели вместе ночь. С тех пор прошло чуть больше трех месяцев, и я уже не надеялась на какое-то развитие событий. Мелкие встречи на концертах и посленовогодних вечеринках не в счет. К тому же, у меня еще теплилась надежда, что между мной и Д. есть что-то истинное и глубокое. Наивно, но мне хотелось так думать. А оказавшись вновь рядом с тобой, я ощутила смятение и одновременное притяжение, мне казалось, что я стою на распутье своих чувств, притом, что меня о них никто особо не спрашивал.
— У второго подъезда останови, пожалуйста, — попросила я, и, чтобы мои слова не казались уж очень сухими и отстраненными, добавила, — Вон там, на четвертом этаже мое окно.
— Ну, все, ты попалась! — обрадовано сказал ты.
— В смысле?
— Теперь я знаю, где ты живешь, и тебе от меня больше не скрыться. Если некуда звонить, Магомед будет приходить!
Я вздрогнула от внезапного восторга. Вот оно! Мой счастливый миг!
— Кстати, у меня теперь есть куда звонить. Вернее, присылать сообщения, — ответила я и назвала тебе позывной своего пейджера.
— Почему «Никамуха»? — удивился ты.
— Фамилия Мухина, — ответила я, смущаясь того, что не получилось произвести нужного эффекта.
— Хорошо, как-нибудь позвоню, Муха… — сказал ты, потянулся ко мне и поцеловал.
Легко. Утешительно. Прощаясь. Не обещая ничего.
— Ты сказала Желткову свою фамилию, а почему у него не спросила? — напустилась на меня Настя, когда на следующий день я рассказала ей обо всем.
— Забыла. Я вообще обо всем забыла, когда осталась с ним вдвоем. Между нами висит какая-то недосказанность. Мне вообще кажется, он ждет от меня чего-то, чего во мне нет, — ответила я.
— Что ты имеешь в виду? — протянула Настя, откидываясь на подушку и устраиваясь поудобнее на моей кровати. Она скрывалась у меня, сбежав со своих ненавистных еженедельных пар по материаловедению. Мамы и бабушки не было дома, и мы валялись в моей комнате и болтали.
— Сама не знаю, просто чувствую. Он все время так смотрит, будто вглубь души, я теряюсь, не знаю, как себя вести. И постоянно боюсь сказать или сделать какую — нибудь глупость.
— Вчера мы чего только не творили, а он все воспринял с юмором. Вспомни! Ты слишком робкая, будь активнее, если бы он не интересовался тобой, то не стал бы выпытывать адрес и обещать прийти.
Настя вдруг посмотрела на меня пристально.
— А вообще он прав. Я тоже вижу, в тебе не хватает кое-чего!
— Чего? — испугалась я.
— Да у тебя же брови совсем светлые, что их почти не видно! А это неправильно, брови для лица, как рама для картины! — вскричала Настя, притягивая меня за плечи к себе.
— Ты прямо как Верочка из «Служебного романа», — рассмеялась я, — сейчас будешь мне показывать, как выщипать рейсфедером бровь «как ниточку»?
— Ниточки носят только древние старухи, сейчас модны заметные и фигурные брови, широкие у переносицы, с узким хвостом и сексуальным изгибом!
Настя царственно повела головой и приподняла идеальную фигурную бровь, взглянув на меня, как именитый профессор на чахлого студента.
— Но, в твоем случае выщипывание не сильно поможет, ибо щипать почти нечего!
— А что тогда? — спросила я.
— Татуаж, окрашивание.
— Я боюсь татуаж, да и денег на него у меня точно нет.
— Можно покрасить химической краской для ресниц, — сообщила Настя, — Хочешь, можем сходить за краской и я сделаю из тебя красавицу?!
Конечно, я хотела. Мы быстро собрались, пересчитали по кошелькам мелочь и сгоняли в киоск бытовой химии неподалеку от моего дома.
По возвращении Настя начала колдовать надо мной. Сначала она долго и больно щипала волоски из моих бровей, потом разводила краску в водочной стопке, перемешивая зубочисткой, а потом тщательно прорисовывала мне новые модные контуры.
