Когда она закончила, то попросила:
— В зеркало пока не смотрись, вот подействует состав, смоем через десять минут, и ты увидишь разницу. А пока можно чай заварить.
Я послушно отправилась на кухню, чтобы поставить чайник. По пути я не удержалась и, проходя мимо трюмо в прихожей, глянула в зеркало. Из него на меня смотрела девочка с бледным лицом и угольно-черными жирно поблескивающими бровями, изогнутыми как у опереточного злодея.
— Что ты надела со мной?! — воскликнула я на всю квартиру, не зная смеяться мне или рыдать.
— Я же сказала, пока не смотри, когда краска подействует, ты все смоешь, и будет красиво и естественно, — ответила Настя, выходя из комнаты.
— Ладно, — вздохнула я и продолжила свой путь на кухню.
В этот момент в дверь позвонили.
— Это Катька, — уверенно сказала Настя, — я ей сказала после пар к тебе приходить.
Поверив ей, я подошла к двери, щелкнула замком и открыла.
На пороге была не Катя. На пороге был ты.
Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Я с недоумением. Ты с неподдельным ужасом. Затем ты рассмеялся.
— Что у тебя с лицом? Мой приход так удивил?
— Нет, — смутилась я, — просто Настя решила поработать над моим имиджем.
— Выглядит так, будто ты упала в чан с… бровями! — сказал ты.
— Привет, Макс, заходи, не стой в дверях, — сказала подошедшая Настя.
— Я был в этом районе, вот, решил заглянуть, — сказал ты, вдруг тоже как-то смутившись.
Настя повела тебя в мою комнату, а я, наконец, добралась до кухни, включила чайник и вдруг поняла, что у нас нет ничего к чаю, кроме смородинового варенья. Вот, что еще меня напрягало, поняла я. Моя неказистость и необеспеченность. И Настя, и Катя, и ты сам, всегда модно одетые, дети богатых родителей. А мы с моей мамой и бабушкой жили весьма скромно, что выражалось и в отсутствии модных шмоток и косметики, и в пустом холодильнике.
«Все-таки, надо искать работу, чтобы не выглядеть так жалко», — решила я и стала отмывать брови над кухонной раковиной. Краска успела впитаться в кожу, и мои брови были устрашающе черны.
Когда я принесла в комнату чай и варенье, то увидела, как вы с Настей сидя на диване, разглядываете, мой выпускной детсадовский альбом и смеетесь.
— У вас был детсад или паноптикум? — спросил ты, глядя на общее фото, — Все такие смешные, вот у этого мальчика очень выпученные глаза, а эта воспитательница, вылитая бабка из фильма «Сбрось маму с поезда». Хотя Настя миленькая, как кукла!
Настя тут же залилась розовым румянцем от удовольствия.
— А где ты?
— Вот, — указала я на фото ребенка в белой рубашке, которого ты, во-первых, назвал мальчиком, а во-вторых, пучеглазым.
— Не может быть! — ты поднял на меня насмешливый взгляд.
— У меня были тонкие волосы, и банты не держались, — пояснила я, — бабушка стригла меня под мальчика. А глаза такие, потому, что, один раз в садике мне выдали фотку с закрытыми глазами и объяснили, что это я моргнула. С тех пор я стала бояться моргнуть!
— К счастью, это все в прошлом, — сказал ты, широко улыбаясь и захлопывая альбом, — и, кстати, как вы себя чувствуете после вчерашнего?
— Отлично, надо как-нибудь повторить! — сказала я, следуя совету Насти, быть смелее в общении с тобой.
— Да, у нас ведь тоже день рождения через месяц! — подхватила Настя.
— Обязательно повторим! — пообещал ты и встал с дивана, — Мне пора, я так, заскочил на минутку, поздороваться.
Ты чмокнул в щеку по очереди каждую из нас и ушел, так же неожиданно, как появился.
Когда за тобой закрылась дверь, Настя вскричала:
— Почему мы не спросили у него фамилию?
— Да какая разница, он больше не придет, его отпугнули брови и садичные фотки! — ответила я.
Вечером того же дня ты прислал мне сообщение: «Жаль, что ты была не одна. С непонятной любовью, Маус».
Прочитав, я сильно разволновалась. Что это значит? Шутка? Признание в любви? Намек на секс?
Не помня себя, я надела кроссовки, накинула куртку и побежала на улицу к автомату, отправить тебе ответ: «Сообщение для «Мегамышь»: завтра буду одна».
Сделав это, я тут же пожалела. Что, если ты подумаешь, будто я навязываюсь и специально тебя заманиваю?
Но в эту секунду пейджер запищал и я прочитала: «Буду завтра, в то же время!»
«Буду ждать!» — ответила я и решительно отошла от телефона-автомата.
Я не успела дойти до подъезда, как пришло очередное сообщение: «Целую ниже!»
Что значит «ниже», что за намеки? Я задохнулась от смущения и предвкушения встречи. О чем мы будем говорить? Что мы будем делать, когда ты придешь завтра? Неужели снова?
Нет-нет. Это исключено. Я ведь люблю Д. И пускай после нового года мы ни разу не виделись, он иногда присылал мне сообщения и мы созванивались. И он все время говорил, что хочет встретиться, но не хватает времени, и я надеялась, что когда-то он все же найдет несколько свободных часов для меня.
