— Нет, деревяшкой проткнули, — ответил брат Арнос.
— Ну, снимай штаны, брат новус.
Я стянул портки. Брат Гримар сощурил глаз, глянул на рану, но за запекшейся кровью там вряд ли что можно было разглядеть.
— Малец, подлей масла в лампы, темно что-то! И воды принеси.
Я было дернулся, но Арнос надавил на плечо:
— Сиди, это мне сказано.
Когда фитили разгорелись поярче, я разглядел на другой половине комнаты еще одну дверь, откуда Арнос принес масло для ламп и кувшин воды с чистой тряпицей. Брат Гримар плеснул мне на ногу и резко протер рану, я аж зашипел от вновь вспыхнувшей боли.
— Ага. Вижу, что деревяшкой. Вон, занозы остались. Как лечить: быстро или мягко?
— Быстро! — ответил брат Арнос. — Ему никак нельзя отставать.
— Так быстро это и есть отстать. Тебе ли не знать, малец?
Брат Гримар ненадолго отлучился в соседнюю комнату и вернулся с крохотными шипцами и бутылочкой из красного стекла, затем присел возле меня, вытащил из рукава круглое стеклышко, приложил к глазу, ловко зажал его одной бровью и принялся вытаскивать еле заметные занозы из раны.
— Что, Тирос одумался? Начал-таки брать простой люд? — спросил лекарь.
— Нет, этот чудом прошел. Не слыхал разве? Командор пожалел денег крысолову и расплатился печатью, а тот отдал ее первому попавшемся мальчишке.
— Хе-хе-хе, командор — он ведь из торговой братии?
— Оттуда.
— Свезло ему, что в культ попал, иначе быстро бы прогорел. Это надо же! Вместо денег печать подсунуть. Тирос, поди, в ярости был!
— Для того и взял мальчишку. Чтоб наказать командора.
— А ты его, значит, пригрел по старой памяти. Зря. Сам знаешь, Лурик не стерпит.
— Уже, но мальчишка, как видишь, жив пока.
Брат Гримар выпрямился, вынул стеклышко из глаза и отдал бутылочку Арносу.
— Ну, дальше сам. Не люблю я всех этих криков.
Потом перевел взгляд на меня:
— А ты, малец, запомни дорогу сюда, не раз еще пригодится. А лучше никогда не приходи, лечение — оно ведь незадаром идет.
Закрывая за собой дверь, Гримар обернулся и бросил напоследок:
— Арнос, смотри не ошибись, он ведь тебя не простит. Столько лет держался, так стоит ли ради одного мальчишки…
Я слушал их разговор внимательно, только мало что разобрал. Тирос — это вроде магистр культа, а Лурик, судя по всему, командор, причем тоже не из благородных, всего лишь торговец.
— Сейчас будет больно, но ты потерпи и постарайся не кричать. Брат Гримар не любит этого, — сказал Арнос и вылил бутылочку прямо на рану.
Я вцепился руками в край скамьи, сжал зубы и приготовился к боли. Поначалу ничего такого не было, просто в ране поднялась розоватая пена, и там жутко зачесалось. Боль пришла чуть погодя, постепенно усиливаясь. Впрочем, терпеть было можно.
— А брат Гримар… — сквозь зубы спросил я.
— Он sapiens, мудрец. И при том алхимик.
— Алхимик? Что это?
Разговоры помогали отвлечься от боли и от зуда.
— Брат Гримар у нас тут вроде травницы в деревне, только лечит не ромашкой и чистотелом, а особыми зельями и микстурами, которые сам же и варит. Видел пятна? Это у него какое-то хитрое варево вскипело и расплескалось. Хотя алхимик не только для лечения нужен. У нас тут три сильных алхимика. Брат Гримар изучает человеческое тело, хочет сделать такое зелье, чтоб все хвори лечило. Брат Хельдис работает с рудами, камнями, солями, мечтает выковать самый твердый и прочный металл, чтобы меч из того металла мог разрубить всё на свете. Есть еще брат Норик, он тоже хороший алхимик.
— Все алхимики — сапиенсы?
— А иначе никак. Только sapiens могут выпускать свою силу наружу и смешивать ее с зельями или рудами.
Боль начала стихать, а зуд всё никак не проходил.
— Почему брат Гримар сказал, что лечение незадаром? Я должен заплатить ему? Сколько?
Брат Арнос вздохнул:
— До алхимии вы еще нескоро доберетесь. Что ж, придется рассказать. Помнишь, что сила ядра сейчас бродит внутри тебя? Без усилий и терпения она попросту растратится безо всякой пользы?
Я кивнул.
— Зелье, что брат Гримар тебе дал, забирает часть той силы и направляет ее на рану. Скоро увидишь, там ни следа не останется, взамен сила ядра иссякнет скорее, чем у остальных. Одна рана — еще ничего, но если часто так лечиться…
— А если такое зелье дать обычному человеку, не новусу?
— Верно мыслишь! С того не будет никакого толку.
Мы замолчали. Деревянная скамья холодила мой зад, да и ноги начали немногу стыть.
— Брат Арнос, а правду говорят, что ты не из благородных?
Он криво улыбнулся:
