Серый откашлялся. Жеребяшка, вздохнув, с сожалением оторвала взгляд от модели.
— Простите, что потревожили Вас, — начал серый. — Нам, право, чрезвычайно неудобно…
— Да, я слушаю?
— Вероятно, это покажется Вам сущей ерундой, не достойной вашего внимания… Все-таки это касается лишь нашей семьи, а кто мы, в сущности, такие, чтобы интересовать столь высокопоставленного пони, как Вы. Однако нам просто некуда более обратиться…
— Да что, в конце концов, случилось? Объясните толком!
— Ох! Да, да, конечно, — закивал серый. — Как бы это сказать… В общем, чтобы не вдаваться в слишком уж длинные истории… У нас, видите ли, очень большая семья. А Вы наверняка знаете, что такое большая семья. Нет? Так вот что я Вам скажу! Когда у Вас много родственников, это конечно очень хорошо. Даже если все они съезжаются к Вам на праздник только ради того, чтобы поесть на халяву, даже в этом что-то такое есть… Но вот когда вы отправляетесь навещать этих самых родственничков, вот где начинается настоящее мучение! Ведь Вам не дадут сунуться к ним просто так, как до того они приезжали к Вам поесть! Нет же, обязательно начнется Дискорд его знает что! А уж если Вам очень повезло иметь родню даже не в этом городе… Да что там городе! Не на нашем континенте!
Сидевший за столом пони уже давно убрал с него ноги и теперь смотрел на посетителя с видом отчаявшегося уже больного, смотрящего на стоматолога. Начальник порта, а это был именно он, понимал, что это, к великому его сожалению, также было частью его работы, и вот этого надоедливого нытика ему тоже придется выслушать и как-нибудь поделикатнее выставить из кабинета. Ну или уж решить его проблему, если та невелика, лишь бы он поскорей заткнулся.
— Прошу вас покороче! — уже грубее одернул он посетителя. — У меня не так много времени!
— Ох, простите! — чуть испуганно пролепетал серый. — Я, видимо, заговорился. Со мной, уж извините, такое бывает. Вот сколько ни пытаюсь держать себя в копытах…
Стоявшая рядом пегасочка слегка стукнула того по ноге.
— А? Да, да, да… Так к чему я это все начал? А! Дело, уж простите, в том, что недавно заболели наши родственники…
— Сочувствую, — без тени сожаления перебил начальник порта. — И?
— Мы не самые богатые пони в стране…
— Я вижу.
— Мы не можем позволить себе билет на хороший корабль. Но добраться до родни надо быстро. У них все очень серьезно. Им нужна наша помощь…
— А я чем могу помочь?
— Ну… Дело в том, что в Вашем порту есть такой корабль… Паровой катер. Он был бы нам идеален, да и капитан согласен…
— Извините, но катер и его капитан останутся в этом порту. На них наложен штраф. Ничем не могу помочь.
Серый замялся:
— Быть может…
— Да?
— Быть может, мы… могли бы уплатить его?
— Ха! Да не смешите меня! Кто? Вы? На нем штрафа на десять тысяч, а вы даже билеты себе купить не в состоянии!
— Да, простите… — серый помрачнел, повесил уши и стал, наконец, разворачиваться к двери. — Видимо, нам никак…
Однако выйти ему не дала жеребяшка, вставшая между ним и дверью и жестом показавшая ему наклониться. Она что-то зашептала на ухо серому.
— Да? Ты так думаешь? — еле слышно пробормотал тот. — Я знаю, что она разрешила, но… Это же фамильное… Ну не знаю…
Наконец, совещание прекратилось. Серый решительно развернулся к столу. Сглотнул.
— Вот что, — начал он. — Денег у нас столько нет, но есть одна вещица… Она переходила в нашем роду из поколения в поколение… Видит Селестия, в иных условиях я бы никогда и никому бы и не подумал ее отдавать, но сейчас… В общем… Может быть, она пополнит Вашу коллекцию? Вы не подумайте чего дурного! Это просто маленький подарок, Вы ведь, как я погляжу, коллекционер?
При этих словах грузное туловище начальника порта неожиданно ловко отделилось от кресла и подошло к посетителю. Глаза его маслянисто блеснули:
— Покажите!
Жеребяшка достала из небольшой сумки, висевшей у нее на боку, яркую алую коробочку и протянула ему:
— Фот. Терфыте, — пролепетала она. — Мы фам ее тарим…
Коробочка открылась. Нечто великолепное сверкнуло в лучах солнца. Где-то на территории порта что-то звучно рухнуло, но начальнику уже не было до этого дела — в его глазах блестело золото.
— Хорошо, — завороженно улыбнулся он. — Думаю, это кое-как сойдет за оплату того штрафа. Я подпишу бумаги немедленно. Выйдите, я вас позову.
Серый и его жеребенок вышли. Начальник порта подошел к столу, вытащил откуда-то дорогущий плащ, какому бы позавидовали и в Кантерлоте. Накинул его. Закрепил его великолепной фибулой. Она подходила к нему идеально.
— Виндиго! Виндиго на связь! — щелкнув переключателем, проговорил он в микрофон рации. — Виндиго? Выпускай нашего любимого. Он заплатил.
Всего через несколько минут серый пони и уже, невесть откуда взявшиеся, трое жеребят спешили к причалам. В зубах серого была зажата скрепленная печатью бумага.
