— Тогда вопрос закрыт, — я тронула поводья, и Коряжка снова перешел на ленивую трусцу.
— Коза ты, а не Коса, — в сердцах прилетело мне в спину.
Весь оставшийся огрызок пути до места ночлега я на него дулась. За то, что испортил настроение до того, как рассказал про задание, а мне теперь умирай тут от любопытства!
Однако все прояснилось быстрее, чем я ожидала. В деревенском трактире на развилке дорог — одна к Логову, а другая — к Лагосу, куда мы и держали путь — Камень, спешившись, объявил:
— Лошадей оставим здесь. Их до Логова доставят, завтра отсюда как раз уходит обоз в том направлении.
— Как — оставим? — обалдела я, вцепившись в поводья. Коряжка посмотрел на Солнышко с сочувствием, как на убогонького.
— Они нас выдадут. И да, Танис. Тебе все же придется сменить работу…
Акрополь Лагос, в отличие от Кремоса, который заложили рядом с Сардом, сам стал центром градообразования.
Очень уж часто торговые обозы, идущие из через Аркудские леса, населенные чудовищами, теряли людей — а то и вовсе не доходили до места.
Вот, волей ордена, и был возведен в их глуши акрополь для защиты торговых путей.
А уже потом, под защиту его стен, потянулись отчаянные смельчаки: лесорубы, углежоги, охотники и сборщики трав. Края-то здесь тогда были нетронутые, а значит — богатые добычей.
Здешняя река, Хелона, хоть и не пригодна была для серьезного судоходства, вполне подходила для сплава грузов на плотах.
Так что люди тут обжились, заложили поселения — одно, другое, третье…
Сейчас эти места уже никак нельзя было назвать не обжитыми: народу здесь за прошедшую сотню лет прибавилось.
Тварей повывели, поселения укоренились и разрослись в деревни…
Деревня Становье выросла даже больше других, удачно расположившись у самых стен акрополя: в ней было целых два трактира с постоялыми дворами!
Вот в одном из них я и вертела сегодня задом, ради такого случая натянув на него юбку: подавальщицы в штанах и с Плясуньей на поясе здесь бы не поняли.
Камушек вчера смотрел хмуро, породистое лицо кривил мрачно и всячески давал понять, как я не права, не желая попросить у аргуса другого напарника, но пока мы оба переодевались в одежду, более подходящую для новых судеб, суть дела все же изложил:
— Около двух месяцев назад в окрестностях Лагоса обнаружили обескровленное тело с характерными признаками: след прокуса на шее, в районе сонной артерии, в виде двух проколов, отсутствие иных повреждений… В ранах алхимики ордена нашли следы вампирьей слюны.
Вынырнув из ворота кем-то заботливо подготовленной для меня блузки, я скривилась: слюна вампира — дрянь забористая. Парализует добычу и погружает в наркотический сон, от которого ей уже не суждено очнуться. А заодно не дает кровотечению из раны затянуться, так что даже если тварь по каким-то причинам не осушает жертву, у той все равно нет шансов прийти в себя и спастись.
Если подставиться под укус, то все едино: цербер ты или не цербер, маг или нет — снесет наповал, и ни дар, ни выучка не помогут.
Орденские алхимики, в отличие от Клыков и Очей, эту пакость трепетно прилюбливали, что-то там они ценное и полезное варили с ее участием. Наставники в Логове рассказывали: если церберы, работая по вампиру, сносили ему башку, алхимики потом долго это припоминали, и, бывало, отказывались выдавать провинившейся паре декокты и эликсиры…
— Вампир. Под боком у ордена, — озвучила я, наконец, свои мысли, одновременно пытаясь отличить у юбки зад от переда.
Ну отвыкла я от юбок, отвыкла!
— Понимаешь, как в Лагосе обрадовались этой новости, — удовлетворенно хмыкнул напарник, затягивая широкий наемничий пояс вместо привычного орденского, с приметной бляхой. — Даже если тварь бродячая, то, что она посмела приблизиться к стенам акрополя, уже бросает тень на имя Ордена…
Напарник замолчал, и я осторожно предположила:
— Но она не бродячая?
— Орден установил, что за последнее время в окрестностях Лагоса пропало пять человек. Все они так или иначе имели отношение к деревне Становье, вплотную прилегающей к акрополю. Расследование осложняется тем, что через Становье проходит оживленный тракт: купцы, обозы, наемники. К тому же селяне из ближайших деревень, кто промышляет по окрестностям травами и зверем, приходят туда сбывать добычу. Плотогоны оттуда начинают сплав леса по Хелоне… Постоянно кто-то приходит, кто-то уходит — невозможно даже выявить точное количество пропавших, не то что достоверно установить, кто сгинул от клыков вампира, а кто пропал от естественных причин.
— Угу, — я сосредоточенно поддернула сползающий чулок. — Ясно. Только как это доказывает, что вампир оседлый? Может, он действительно охотился какое-то время возле Лагоса, но уже свалил…
— Не свалил. За два месяца — еще трое пропавших. И неделю назад там нашли еще один труп. Следы зубов те же.
Я задумчиво оглядела себя, насколько это возможно без отражения: юбка, чистая, но прилично поношенная, ботинки из под нее видны тоже не первой молодости: с претензией на изящество, щеголеватые даже, но побитые. Блузка вот была хороша.
