Наемник ухмыльнулся, нахально прогулялся по мне взглядом сперва сверху вниз, потом снизу вверх, и — послушно отсчитал требуемое.
И можно было, конечно, всё равно не спешить: не больно важный гусь, чтобы ради него честная разносчица ноги била! Но других посетителей мы уже успели обслужить раньше, стол с большой компанией Кайла взяла на себя и других к нему без крайней нужды не подпустит, а этот назвал меня красавицей… Опять же, лишняя медяшка — так что ладно, так уж и быть!
Предупредив стряпуху, что больших денег с гостя нам не видать (и благоразумно заранее убрав в кармашек на поясе свою монету), я нацедила в деревянную кружку пива, дождалась, пока она наполнит миску варевом из дежурного котла, подхватила всё на поднос и вернулась в зал.
А когда составила заказ на стол и собиралась уже уходить, наемник подал голос:
— Погоди, красавица! Посиди со мной!
Поднял руку, меж пальцев блеснула монета...
Пустой поднос сам собой взмыл вверх, но обрушиться на голову мерзавца не успел — он с хохотом уклонился, а потом и вовсе ухватил меня за запястья:
— Погоди, не сердись! Ну, пошутил неудачно, бывает!
За соседними столами посмеивались, даже за тем, который заняли приехавшие с его обозом, да что там — даже вышибала сцеживал ухмылку в бороду, и вывернись я из захвата — слишком много лишних глаз это увидело. У кого-то и вопросы могли бы возникнуть.
И поэтому я сдержала порыв, и улыбнувшись так ласково, что наемник встревожился, “простила” нахала:
— Ладно. Чего уж! — и, вырвав-таки руки из ослабшего захвата, взметнулась юбкой — и скрылась на кухне.
Парень прицепился ко мне, как репей к подолу, за вечер подозвав чуть ли не десяток раз. И даже когда его спутники, поднялись наверх, отдыхать перед ранней дорогой, остался внизу, и, стоило мне появиться в зале, то и дело находил повод меня затронуть.
Так что никто бы не удивился, если бы увидел, как я глубокой ночью прокралась по коридору и нырнула в его комнату.
Кровь грохотала в ушах, огонь тек по жилам, и всё мое существо было сосредоточено здесь и сейчас, на этих ощущениях: напряженное мужское тело подо мной, жесткие, мозолистые ладони, сжимающие мой зад и твердый член, который встречал каждое мое движение, резкими толчками отправляя меня всё ближе и ближе к ветвистым молниям за закрытыми веками.
Я насаживалась на возбужденную плоть неистово, самозабвенно, сладко вскрикивая, упиваясь его хрипами, томительно-болезненным рычанием в те мгновения, когда я меняла темп, наклон и угол проникновения…
О, да! Это была власть — и она делала слаще стократ всё, что сейчас самой происходило.
И когда я замерла, слепо распахнув глаза, хватая воздух пересохшим ртом, балансируя на мучительно сладком гребне между “всё” и “ничего”, он обхватил мою грудь, стиснул ее, сжав между пальцев соски…
...и я улетела с обрыва на ослепительно-белых крыльях, чтобы взорваться и рассыпаться искрами.
Бессильно обмякнув всем телом, уткнувшись лицом в мокрую от пота шею, я чувствовала, как Илиана сотрясают остатки судорожной дрожи.
Кажется, в этот раз мы закончили вместе.
— Как ты? — спросила я его, когда отголоски удовольствия, пережитого только что, перестали гулять блаженными искрами по телу.
Осторожно, чтобы не причинить боль, погладила припухший нос самыми кончиками пальцев.
— Ерунда, — повернув голову, он поймал мои пальцы невесомым поцелуем. — Закончим дело — залечу за десяток минут. Нужен был повод, чтобы отстать от обоза в Становье не вызывая подозрения. Затеял ссору, подрался с другими охранниками, для верности сунул хозяину разок — и готово: такой славный малый, как я, им в обозе не требуется!
Я не сдержала смешок: уж что-что, а доводить до драки даже самых спокойных людей Солнышком мое каменное умеет.
Уже не каменное! — убедилась я, сев и повозившись, чтобы усесться на его бедрах поудобнее.
— Заодно подправил физиономию, чтоб в глаза не бросалась, и репутацию нужную создал: такой персонаж что угодно может выкинуть, и никто не удивится. Да и если пропадет, то вопросов ни у кого не возникнет — и для расследования удобно, и вампиру должно понравиться… А у тебя как?
Он бережно отвел влажноватые пряди от моего лица, погладил щеку — легко, мимоходом.
— А у меня, — я вздохнула, и снова легла ему на грудь, и напарник тут же зарылся пальцами в рассыпавшиеся волосы, — полный трактир возможных упыриц!
Пальцы Илиана перебирали мои пряди так мягко, гладили так приятно, что мне хотелось прикрыть глаза, расслабиться и замурлыкать от этой незатейливой ласки.
Но вместо этого пришлось собраться, взять себя в руки и продолжать:
