Не отрывая взгляда, мародер смотрел на странную фигуру, она как будто гипнотизировала его. Черное пятно в глубине капюшона, тянуло к себе непонятной силой. Живодер попытался сбросить наваждение, но не смог пошевелить, даже и кончиком пальца. Страха не было. Не было совсем никаких чувств, кроме злости и ненависти. И еще жажда смерти, непонятная - всепоглощающая жажда.
Стоящая перед мародером фигура, медленно расцепила сложенные на поясе руки, и развела их в стороны. В тот же момент, Живодер почувствовал, как где-то вдалеке, зародился какой-то непонятный шум. С каждой секундой он все нарастал, и становился все более слышимым, но оставался все таким же непонятным. Карусель шипящих, свистящих, глухо завывающих звуков, тесно перемешалась с ураганом, звонких, шелестящих и плачущих нот.
Сколько продолжалась эта кутерьма, мародер не представлял? Наверное, целую вечность! Внезапно резанув по ушам, из глубины этой невообразимой какофонии, пришел резкий, на грани восприятия звук. Живодер дернулся всем телом. Мощная неведомая сила, начала сжимать его. Неестественно выгнувшись назад, он раскинул руки в стороны. Ноги его оторвались от земли, и все та же сила приподняла его над поверхностью.
Он не ощущал никакой боли. Только доминирующие в сознании чувства, становились все сильнее. Опустив руки, фигура подплыла к мародеру. Тело его приняло вертикальное положение, лишь руки оставались, все так же раскинутыми. Медленно, одной рукой, достав из-за спины свое оружие - черный, с зазубренными краями, длинный с волнистой поверхностью, костяной меч, она так же медленно перехватила тыльной стороной другой руки за основание, чуть ниже, чем находилась доставшая меч рука.
Взяв его перед собой, фигура перевернула оружие клинком вниз, занесла над головой, и резко воткнула клинок в грудь, висевшему в воздухе Живодеру. Тот дернулся. Клинок прошел насквозь. Боли по-прежнему не было. Медленно, будто наслаждаясь действием, фигура в капюшоне потянула меч назад. Она вытягивала лезвие оружия, но крови на нем не было, лишь густая, черная жижа, обволакивала клинок, крупными каплями падая с него на землю.
Полностью вытащив меч, фигура вновь перехватила его в одну руку и отвела в сторону. Затем облик ее начал истончаться, и внезапный, сильный порыв ветра разметал черную дымку, оставшейся от фигуры материи.Как только фигура исчезла, Живодер рухнул на землю.Он ощутил прежнюю власть над конечностями.
Внезапно, от того места, где его пронзил клинок, призрачной фигуры, начал разливаться непонятный жар. Он становился все, сильнее, пока не превратился в адское пламя, которое расплескалось по всему телу. Вот тут госпожа боль и показалась, во всей своей красе. Неистово ревя, мародер молотил себя кулачищами по груди и голове, пытаясь сбить этот чудовищный жар. Через некоторое время, боль начала стихать. Было ли это последствием побоев, которые мародер наносил сам себе, либо боль сама начала отпускать его - он так и не понял. Когда боль стала контролируемой, и он смог ее терпеть, он заметил.
Пространство вокруг него начало сгущаться. С каждой секундой темнея, оно как бы образовывало кокон, который постепенно поглощал главаря. Неожиданно, кокон с резким схлопыванием сжался, одарив мародера очередным приступом боли. На этом силы Живодера покинули, и он окунулся в темноту.
Владелец бара вздрогнул, когда в тяжелую металлическую дверь постучали. Содержимое стеклянного стакана, вместо того, чтобы попасть в рот отправилось за пазуху.
- Вот черти. - ругнулся он, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Ну что им неймется? Они что не знают, что в городе объявлена ЧС?
Он слез, с высокого барного стула и направился к запертой двери. На подходе к ней, Эдвин почувствовал что-то неладное, и прежде, чем открыть дверь включил монитор. Тот моргнул, и на нем высветилась картинка, которую транслировала скрытая от посторонних глаз, уличная система наблюдения.
Камера, находилась, на приличной от земли высоте и, несмотря на цветную передачу, картинка была не слишком высокого качества. И она показывала следующее: два человека, одетые в довольно продвинутые по его меркам камуфляжи, пытались проникнуть в помещение бара. Вернее один стоял как бы на стреме, а второй молотил по двери чем-то металлическим. Приблизившись к монитору, Эдвин даже немного удивился. То чем молотил здоровяк, оказалось его рукой. Конечно, манипулятор с тремя 'пальцами' трудно было назвать рукой, но определенно, он являлся протезированной конечностью стучащего.
Звуки, камера, к сожалению, не передавала, после того, как во время давнейшего взрыва, электронной гранаты повредилась звуковая плата прибора. Эдвин Лоуз, даже поморщился, он вспомнил, сколько вбухал бабок в восстановление камеры. Чтобы приобрести другую камеру речи не было, и быть не могло, ведь стоила она в десятки раз дороже того, что он отдал за ремонт. Но звук его сейчас мало интересовал, тем более что металлическая дверь, хоть и была сделана из бронированных пластин, а какие-то звуки все-таки пропускала.
