Итак, после сытного обеда, я вновь посетил наш любимый город Визанис, зашел в первую, попавшуюся мне по пути, ювелирную лавку и заказал у тамошнего хозяина, сразу пять серебряных заготовок, под будущие амулеты, как раз по числу камней полученных мной с гномов, ещё за войну с их гигантскими крысами. Затем, в торговой лавке, я без какого-либо сожаления, продал черный посох некроманта, получив за него почти что две сотни серебряных лун. И собрался уже было идти, на постоялый двор, где оставил своё транспортное средство под названием – телега обычная, одна штука, как услышал зазывающую кричалку и пошел на неё, как на маяк.
– Рабы и рабыни, рабы и рабыни, дешево, особенно если оптом – кричал какой-то громкоголосый паренек, перед входом на небольшой стадион.
Вероятней всего здесь, когда-то проводились рыцарские турниры, так как даже разделяющий ристалище барьер до сих пор имелся, но сейчас здесь торговали людьми.
И торговали, прямо скажу, как скотом. Так как никакого помоста, на который бы выводили очередную жертву, здесь не было. Да и вообще ничего не было. А был только десяток больших клеток, две с мужчинами и восемь с женщинами, просто стоящих на земляном полу, с понуро сидящими в них рабами – босыми, грязными, уставшими людьми с полностью потухшим взглядом. Плюс, тяжелый запах, множества давно не мытых тел и целый рой мух кружащийся над ними. Всё это в купе создавало, просто таки удручающую картину.
– И чего я сюда зашел? – спросил я сам у себя. Ведь никого покупать для себя, я не собирался, тем более, имея под боком, целую деревню крепостных. Наверное, скорее всего, из любопытства. И я, уже развернулся, чтобы уходить из этого чистилища, как заметил единственный, не сдавшийся взгляд, серых, как сталь, женских глаз. Я подошел поближе, к крайней клетке и заглянул за толстые прутья решетки.
На сухом, земляном полу, благо, что сейчас стояло лето, в ближайшем ко мне углу, лежала девушка, единственная из всех её соседок носивших обычные платья, одетая в хорошие, пусть и видавшие виды, кожаные штаны. Верхняя же часть её тела, была до подмышек затянута сплошными, грязными бинтами, на спине пропитанных длинной, кроваво-красной полосой.
– Капец какой-то, как она вообще ещё жива с такой раной на пол спины – удивленно присвистнул я. Хотя, это несоответствие, вполне себе успешно исправлялось, так как девушка дышала уже через раз и видимо вскоре, вообще собиралась прекратить это делать.
– Господин маг, выбрали себе одну из моих девочек? – рядом со мной, как по волшебству, возник этакий – хищный колобок. Очень упитанный, низкорослый мужчина, с лоснящимися от жира щечками, широко-улыбчивым ртом и глазами матерого волчары, только и думающего о том, как из тебя выгрызть – лишнюю монету.
– Да вот – равнодушно начал я.
– Если только для опытов, какую-нибудь дешёвую – я безразличным взглядом мазнул по всем девицам, сидящим в клетке, от которого они со страха, аж вдавились в прутья окружающей их решётки.
– Почем, вон ту дохлятину, отдашь? – и я слегка ткнул носком сапога, в еле хрипящую носительницу кожаных штанов.
– Пять серебряных лун – тут же, как доклад вышестоящему начальству, отчеканил хозяин живого товара.
– Обождите уважаемый – я хмуро посмотрел на этого толстого живодера.
– Здоровая девка стоит десять серебряных лун, а дохлая – пять?
– Несоответствие какое-то!
– Какая дохлая, какая дохлая – работорговец аж вознегодовал от такого поклепа на его товар.
– Да, она всегда такая, уже целую неделю, притворяется просто, вот я её сейчас – и хищный колобок замахнулся плетью, пытаясь огреть ею умирающую девушку.
Которую впрочем я успел удачно перехватить.
– Вот – я достал из кармана, четыре серебряных кругляша с ликом местного императора.
– Больше не дам.
А больше, оказалось и не надо. Так как этот, хозяин живого товара, буквально, как опытный голкипер, летящий ему в руки мяч, выхватил с моей руки, протянутые ему монеты и буквально растворил их в себе. Вот они, только что были, а вот – их уже и нет.
Однако – подумал я, у каждого своё волшебство.
И тут же, по мановению его руки, в клетку ворвались два мускулистых и сильно загоревших под местными солнцами орка. Стегнули для острастки по всем девицам своими плетьми, от чего те с визгом забились в угол, и подхватив, замотанную в бинты, еле живую мумию, легко выволокли её наружу. Тут же, поставили её передо мной, зашелкнули на её руках – железные кандалы, к её ошейнику прицепили – двухметровую цепь, свободный конец которой, сунули мне в руку и с поклоном удалились, как будто их и не было.
А довольный, пухлый работорговец, протянул мне, уже заверенный им маленький свиток, в котором значилось, что некая рабыня Балара Целестрина, является собственностью Альбуса Джедокуса, то есть моей. Тут же поклонился мне и отошел уже к следующему покупателю. А я, ужасно стесняясь, пошел на постоялый двор, ведя за собой, как козу на веревке, обычную, купленную девушку. Вот такое оно тут – средневековье, вот такой он тут – феодализм.
