Сейчас же, уже в ванной комнате, собственного замка, срезав все грязные бинты, со своей живой покупки, я понял, почему целых три моих исцеления, скастованных мной ещё по дороге домой, не возымели на неё, никакого действия. Так как её рана, была просто ужасной. Чьё-то острое лезвие, жестоко распахало мышцы женской спины, достав при этом кое-где, даже ребра.
Но, не смотря ни на что, и даже на то, что моя домохозяйка с прямотой, присущей её жестокому времени, безапелляционно заявила, что – девка не жилец. Я решил вытащить, эту стойкую и не на что не жалующуюся девушку, с того света. И поэтому, приказав Иримире, её аккуратно отмыть, я теперь каждые полчаса, сразу же по их откату, кастовал на неё по очереди – исцеление и лечение, упорно не желая отдавать её смерти.
И кстати да, я только сейчас понял разницу, между двумя этими заклинаниями.
И как оказалось – исцеление, только снимало все негативные последствия, такие как воспаление, отравление, кровотечение, ну и другие. Но лечить – оно не лечило. А вот уже само – лечение, просто тупо сращивало мышцы и кости.
Поэтому, даже этой ночью, я каждые полчаса заводил будильник местной, между прочим эльфийской, а не гномьей работы и всё также упорно бомбил Балару своими светлыми заклинаниями. И, в конце концов, это всё же дало свои плоды, так как утром следующего дня, девушка смогла уже сама поесть, а к вечеру стала вставать и самостоятельно передвигаться.
Зато я, после суток, такой интенсивной работы генератором целебной энергии, шатался похлеще пьяного матроса, да ещё что-то пытающегося танцевать, на качающейся палубе в девятибалльный шторм. Поэтому, убедившись, что кризис миновал, и рана у моей, случайно приобретенной рабыни, наполовину закрылась, я в эту ночь, с чувством хорошо выполненной работы, завалился спать, надеясь отоспаться всласть. Но, как бы не так.
Казалось, что я только заснул, как сквозь плотное одеяло сна, в мой мозг стали проникать тревожащие звуки.
– Господин, проснитесь.
Ага щас.
– Господин, вы должны на это посмотреть.
И не подумаю, ни на что смотреть.
– Господин, это очень важно.
Балара, лежащая рядом, ну, а куда мне её еще девать, кровать то у меня только одна, положила мне на грудь свою ладонь.
– Там что-то случилось.
И эта туда же.
Я открыл глаза. Вокруг был час волка, то есть то время, когда ночь, только-только собралась уходить, а рассвет только-только наступать. Вот в это, пока ещё ничейное время и царили сейчас серые, предрассветные сумерки.
– Иримира – раздраженно прокричал я.
– Ты же знаешь, как я не люблю рано вставать, а сейчас так вообще очень рано.
– Господин – донесся из-за двери жалобный голос моей кухарки.
– Я бы никогда не осмелилась вас потревожить, но вам лучше самому на это посмотреть.
Черт возьми, да что там вообще могло так напугать, такую непугливую женщину, как моя домохозяйка.
– Сейчас спущусь – недовольно буркнул я и стал одеваться.
Балара, последовала моему примеру, стеснительно отвернувшись лицом к стене, хоть я ей, ничего такого и не приказывал.
Итак, на высокое, гранитное крыльцо моего замка, мы вышли втроем и втроем, одновременно ахнули.
– Мертвяк.
– Кадавр.
– Франкенштейн.
И все три, наших высказывания, были по-своему правы. Так как сейчас, посреди моего внутризамкового двора стоял, практически полностью обнаженный мужчина, если не считать тонкой полосы ткани обернутой вокруг его бедер. С полностью белой, прямо таки кричаще мраморной кожей. И таким, количеством шрамов на теле, словно он был и не человек вовсе, а какой-то сшитый калейдоскоп. Кроме того, эту версию подтверждало, полное несоответствие его частей тела, друг другу.
Ибо, само туловище этого существа, было очень мускулистым и массивным, словно ранее принадлежало борцу или тяжелоатлету. А вот его ноги наоборот, были длинными и жилистыми, словно достались этому телу в наследство, от какого-то бегуна. Точно так же, как и руки, своей длинной, почти что достигавшие колен, этого Франкенштейна. А вот голова, может быть и принадлежала этому телу и раньше, вот только сплошной, кольцевой шов на шеё, говорил о том, что её, то же пришивали.
– Ты кто – не придумав ничего умнее, просто в лоб, спросил я.
– Я раб перстня – с расстановкой и почти что по слогам, произнес этот обескровленный монстр и опять замолчал и замер.
– Какого перстня?
– Я раб перстня – повторило это существо.
И я, проследил за его взглядом, вперившимся в мою, левую руку.
– Вот этого перстня? – я показал ему золотую печатку, снятую мной с пальца, не так давно убитого некроманта.
– Я раб перстня – вновь произнес этот Франкенштейн, но теперь уже с поклоном и я всё понял.
Ага, так вот оно что. Стало быть – он слуга. То есть он, конечно же – кадавр, то есть – собранный из нескольких частей, одушевленный мертвец. Но он, и не тупой зомби, а существо способное мыслить и даже учиться, конечно же, если не чему-то очень сложному.
