Они не слезали с седла и день и ночь, останавливаясь лишь для того, чтобы напоить коней, наскоро перекусить и прикорнуть на полчаса. И снова неслись вперед, не щадя сил. Они стремились все время на юг, спускаясь вниз с гористой долины к берегам Великой Аврен, переправились наконец через нее и вот одним ясным, сверкающим утром увидели простирающиеся вдали поля Каер Даллбен.
Не успев еще въехать во двор, Тарен попал в круговорот суматохи и радостной суеты. Он просто не знал, куда повернуться, с кем первым здороваться и обниматься. Карр оглушительно хлопала крыльями и испускала пронзительные крики. Колл, чья большая лысая голова и широкое лицо сияли, словно полная луна в ясную ночь, не отрывал глаз от Тарена и гулко похлопывал его по спине. Гурджи вопил от восторга и кувыркался так, что его лохматая шерсть становилась дыбом. Даже древний волшебник Даллбен, который редко позволял себе оторваться от бесконечных размышлений, приковылял из своей хижины и молча глядел из-под лохматых бровей на взбудораженных обитателей обычно тихой усадьбы. Затормошенный Тарен никак не мог пробиться к Эйлонви, зато ее мелодичный и звонкий голос легко пробился к нему сквозь невообразимый шум и говор.
— Тарен из Каер Даллбен, — издали выкрикивала Эйлонви, — дай хоть поглядеть на тебя! Только подумать, сколько я ждала этого дня! С того самого момента, как выучилась быть молодой леди… будто до тех пор я не была ни молодой, ни леди. Я вернулась домой, а тебя здесь нет.
В следующий момент он оказался рядом. На груди принцессы блистал серебряный полумесяц, палец тяжелило кольцо, сделанное мастерами Красивого Народа, а лоб охватывал тонкий золотой обруч. Тарену бросилось в глаза богатое одеяние девушки, и он вдруг со смущением вспомнил о своем запыленном плаще и заляпанных грязью башмаках.
— И если ты думаешь, что жизнь в королевском замке приятна, — продолжала тараторить Эйлонви, не переводя дыхания, — то могу уверить тебя — нет! Скучно, утомительно и тоскливо! Они заставляли меня спать на перинах и громадных подушках, набитых гусиным пухом. От этого можно задохнуться. Думаю, гусям они нужны больше, чем мне… перья, разумеется. И эти слуги, приносящие тебе как раз ту еду, которую ты терпеть не можешь. И бесконечное укладывание волос к завтраку, обеду, ужину, перед сном, после сна… И вышивание, и реверансы там всякие… И все такое, о чем и вспоминать-то не хочется. Ты только подумай, за все время я
даже не притронулась к мечу, луку и стрелам! И тебя так долго не…
Эйлонви вдруг резко замолчала и с любопытством посмотрела на Тарена.
— Это странно, — задумчиво проговорила она, — с тобой что-то произошло. Даже волосы будто не твои, словно ты кромсал их ночью с закрытыми глазами. Впрочем, они всегда у тебя торчали лохмами. Ты… ну, не могу я объяснить. Пока сам всё не объяснишь. Может, мне кажется, но ты уже не похож на прежнего Помощника Сторожа Свиньи.
Тарен снисходительно улыбнулся и нежно посмотрел на озадаченно нахмурившуюся Эйлонви.
— Что верно, то верно, давно я не ухаживал за Хен Вен, нашей белой свиньей, — покивал он. — Пока мы с Гурджи путешествовали по стране Свободных Коммотов, чем только мне не пришлось заниматься! А вот на скотном дворе я так и не побывал. Я соткал этот плащ своими руками на ткацком станке Двивач Ткачихи. Я выковал этот меч в кузнице Хевидда Кузнеца. А такие штуки, — он покачал на ладони глиняную миску, — такие штуки я лепил на гончарном круге Аннло Велико-Лепного. — Он грустно улыбнулся и вложил миску в руки Эйлонви. — Если она тебе нравится, бери. Она твоя.
— Красивая, — протянула Эйлонви, разглядывая миску. — Я буду ее беречь. Но ты не понял меня. Я не говорила, что ты уже не годишься в Помощники Сторожа Свиньи. Лучше тебя этого не делал никто в Придайне. Но что-то еще в тебе появилось…
— Пожалуй, принцесса угадала главное, — вставил Колл. — Уезжал от нас просто помощник на скотном дворе, а вернулся мастер на все руки.
Тарен печально покачал головой.
— Не знаю, много ли я умею, — ответил он, — но знаю зато наверняка, что я не ткач, не кузнец, и гончара, увы, из меня тоже не выйдет. В одном уверен: я дома и останусь здесь навсегда.
— Рада слышать это, — сказала Эйлонви. — Я опасалась, что ты будешь странствовать до скончания дней. Даллбен рассказал мне, что ты отправился искать родителей и встретил кого-то, кого посчитал своим отцом, но ошибся. Так? Я уж совсем запуталась в твоих приключениях. Ничего не понимаю.
— А тут и понимать-нечего, — откликнулся Тарен. — Я отправился за одним, нашел другое. Но совсем не то, что искал, что надеялся найти. Так что я больше потерял, чем нашел.
— Нет, — заговорил Даллбен, который внимательно прислушивался к их разговору, — ты должен понять и запомнить одно: ты, Тарен, нашел больше того, что искал, и обрел, возможно, больше, чем имел.
Старый волшебник распахнул дверь и широким жестом пригласил всех в хижину.
— Уж не собираешься ли ты вновь отправиться на поиски? — спросила Эйлонви, оглядываясь, на шедшего следом Тарена.
