— Может быть, Каер Датил и самый великолепный замок в Придайне, — заявила она, — но придворные дамы везде придворные дамы, и я сыта по горло куриной стайкой королевы Телерии. Слушать их кудахтанье, хихиканье и болтовню… ну, это хуже, чем тыкать глубоко в ухо сухой травинкой. Ради того, чтобы научиться быть принцессой, я чуть не потонула в мыльной воде и потоках пустых слов. Мои волосы, кажется, до сих пор похожи на измочаленные речные водоросли. Что же касается всяких там юбок, оборок и бантов, то я гораздо уютнее чувствую себя в нынешнем виде. Впрочем, я давно растеряла все свои наряды… и вовсе не собираюсь беспокоиться о том, чтобы шить новые. Та одежда, какую я ношу, очень мне подходит.
— А меня, — вдруг раздраженно заметил Глю, — меня никто и не подумал спросить, подходит ли мне та одежда, что на мне? — Он недовольно похлопал себя по куртке, хотя она, как заметил Тарен, выглядела намного лучше и новее, чем у всех остальных. — Но я привык к этому гнусному обращению, — ворчал Глю. — В моей пещере, когда я был великаном, все было по-иному. Ха, благородство! Увы, это ушло навсегда. Теперь я вспоминаю, когда мы с летучими мышами…
У Тарена не было сил ни возражать Эйлонви, ни, тем более, выслушивать тягучее ворчание Глю. Гвидион, узнав о прибытии войска Свободных Коммотов, позвал Тарена в Тронный зал. Тарен последовал на зов, а Колл, Ффлевддур и Гурджи остались разбирать и охранять снаряжение и провизию. Увидев, что Гвидион совещается с королем Матхом, сыном Матонви, Тарен не осмелился подойти ближе. Но Матх кивком подозвал его, и Тарен преклонил колена перед седобородым правителем.
Верховный король коснулся плеча Тарена иссохшей, но твердой рукой и приказал ему встать. Со времени битвы между Сыновьями Доны и армиями Рогатого Короля не видел Тарен Матха, сына Матонви, и теперь заметил, каким тяжким грузом легли годы на главу Королевского Дома. Лицо Матха было истерзано заботами и изборождено морщинами даже больше, чем у Даллбена. Золотая корона Доны, казалось, давила на его лоб тяжелым грузом. И хотя глаза старого короля были проницательны и горели гордым огнем, Тарен уловил в них глубоко затаенную печаль. Та же печаль была и у него в сердце, и он опустил голову.
— Посмотри мне в лицо, Помощник Сторожа Свиньи, — приказал Матх тихим голосом. — Не бойся увидеть то, что я и сам знаю. Рука смерти протянулась ко мне, и я не тщусь отклонить ее. Уже давно я слышу рог Гвина Охотника, который может призвать в могильное убежище даже короля.
Ни один мускул не дрогнул на суровом, неподвижном лице Верховного короля при этих горьких словах.
— С легким сердцем откликнусь я на этот призыв, — промолвил Матх, помолчав, — потому что корона долгой, непосильной тяжестью лежит на моей голове. Носить ее труднее, чем держать посох пастуха. Корона давит, пригибает, посох поддерживает, распрямляет. Но не смерть меня печалит, а то, что к закату дней моих вижу я кровь, проливаемую на той земле, где я искал только мира.
И снова глаза Матха устремились на Тарена, подавшегося вперед и слушавшего с затаенным дыханием.
— Ты знаешь историю нашего Королевского Дома. Слышал, как много лет назад Сыновья Доны приплыли на своих золотых ладьях в Придайн и как люди искали у нас защиты против Аровна, повелителя Земли Смерти, укравшего у Придайна его сокровища и превратившего богатые, прекрасные земли в бесплодные поля. С тех пор Сыновья Доны стояли как щит против разрушительной силы Аннувина. Но если сейчас щит этот разрубить, то всё погибнет вместе с ним.
— Мы победим, — твердо сказал Гвидион. — Король Аннувина на этот раз рискнул всем, надеясь и добыть все. Но его сила одновременно и слабость его, потому что, если мы выстоим, класть его рухнет навсегда.
Король Матх устало прикрыл глаза и молча слушал Гвидиона.
— До нас дошли и хорошие новости, но и плохие тоже, — продолжал принц Дома Доны. — Вот новость тревожная. Король Смойт и его армии построены в боевом порядке в долине Истрад. Однако он не может, несмотря на свою храбрость, пойти дальше на север до конца зимы. Что ж, он послужит нам там, где стоит. Его воины уже вступили в бой с лордами-предателями из южных владений и не дали им соединиться с остальным боевым войском Аровна. Короли из более дальних северных королевств тоже идут к нам, но медленно, по-
тому что зима для них более стойкий враг, чем Аровн, ее не отгонишь, как войско неприятеля.
Гвидион улыбнулся приунывшему Тарену и продолжал:
— Но есть и ободряющие новости. Армии западных княжеств всего лишь в нескольких днях пути от нашей крепости. Разведчики уже заметили их. Это войско более могущественно, чем любое когда-либо поднятое в Придайне, и сам лорд Прайдери командует им. Он сделал всё, о чем я просил его, и даже больше. Меня только беспокоят вассалы Аровна. Они могут дать бой и заставить его повернуть в сторону от Каер Датил. Но, если это произойдет, мы выйдем навстречу и поможем ему.
Теперь Гвидион уже открыто улыбался, и улыбка осветила его изможденное лицо.
