А любопытно, поэт, вдова о тебе печалится. И подругам своим не поплакалась. О Василии больше грустит, подругу утешая, чем о тебе. Иль не обидно? – поехидничал по привычке Владимир.
…Рано лишившись матери, Карина искала в окружающих убежище, куда можно забиться и отдохнуть. Этим убежищем должен был стать со временем ее дом, возглавить который должен был Он. Красивый и выдающийся, умный, современный, вызывающий зависть окружающих. Она выискивала партнера по жизни долго и тщательно. Искала его глазами и еще чем-то внутренним, непонятным.
Давным-давно, уступив Ленкиной назойливости, она отправилась в ЦДЛ посидеть в ресторане. Не видя пользы в литературных разговорах, тоскливо наблюдала, как за соседним столиком толстые пальцы с массивным перстнем развешивают по краям тарелки рыбьи кости. Под стать пальцам лоснились губы, смаковавшие мякоть печеного окуня. Пальцы выуживали очередную косточку, когда Карина решила: хватит, сейчас меня стошнит, – и направилась в сторону лестницы, ведущей наверх к туалету. Здесь-то они и столкнулись. Саша спускался, обхватив плечи юной особы. Вызывающая вседозволенность пронизывала их позу. Карине показалось, что они вышли из одного туалета. Захотелось отбить этого баловня судьбы у этой дорогой потаскухи.
«Потаскуха» оказалась женой. Судя по дальнейшим событиям – любимой женой.
– Девушка, на чужих мужей так не смотрят, – съехидничала «потаскуха», разглядывая Карину. – Да ты проглотишь его. Оставь мне нижнюю часть, остальное глотай.
Карина хотела метнуться куда-нибудь, но узость лестницы только прижала ее к Саше, обдав запахом чистоты и силы и еще не знакомого ей богатства.
«Хочу его и только его», – эти слова толчками давили виски.
На две недели клуб стал ее средой обитания. К Карине привыкли. Саша стал приветственно кивать. Мешала жена. «Ничего, я ее выдавлю из нашей с ним жизни. Я умная, я хитрая, я сильная. А она слабая. Слабая тем, что он ее любит. Просто так, как котенка».
Первая близость походила на отрепетированный водевиль. Карина стонала и дергалась, изображая оргазм. Он верил и старался. Потом читал стихи. Свои и классиков, ничуть не смущаясь соседства.
