Дома я с усердием принялся за дело. Поначалу чтение шло тяжеловато, одни и те же страницы приходилось перечитывать по много раз; кроме того, даже понимая язык, я путался в витиеватых выражениях Августина и многочисленных библейских цитатах. С тем же успехом Асфодель мог дать первокласснику, едва научившемуся читать, «Путешествие из Петербурга в Москву». Но я довольно быстро вошел во вкус и за ночь сумел закончить «Энхиридион». Однако Асфодель хотел, чтобы я читал вслух, и на следующий день после школы пришлось заняться этим.
Первую четверть книги я чувствовал себя ужасно глупо. Потом вдруг ощутил прилив вдохновения и пожалел, что у меня нет слушателей. Было что-то необыкновенное в том, чтобы выпускать в мир предложения, исполненные смысла и красоты, с помощью голоса стараться выразить их истинную суть – не свое понимание, а именно тот смысл, который каждый должен найти для себя сам. Кроме того, латынь придавала тексту чарующее звучание старого заклинания, и от этой песни, которую пел я сам, у меня в конце концов закружилась голова.
Я решил сделать перерыв и сходить наполнить опустевший кувшин водой – несмотря на головокружительное увлечение, паузы я с непривычки делал часто, у меня постоянно пересыхало горло.
Каково же было мое удивление, когда, открыв дверь, я увидел в коридоре своих родителей. Они стояли, прислонившись к стене, со слабыми улыбками, словно смотрели и слушали одну им видимую оперу.
– Что вы тут делаете? – спросил я.
– Мы слушали, как ты читаешь, – сказал отец.
– Очень глубокая книга! – закивала мать.
– Вы что, знаете латынь? – я посмотрел на них с подозрением.
– Нет, – с сожалением проговорила мать. – Но это неважно.
– Да, – согласился с ней отец. – Ты так читаешь, что не обязательно знать язык… По голосу все понятно.
Я сомневался, что по голосу могут быть понятны размышления и наставления Августина, но понял, о чем они говорят, и впервые почувствовал всю важность возложенной на меня задачи. Тогда я еще не представлял ее масштабы, но уже начинал понимать, как многое может зависеть от моего чтения.
Но материальных проблем эти возвышенные ощущения не решали, а деньги мне были нужны как воздух, ну или, точнее, как еда – ее не хватало катастрофически. От недоедания у меня плыло в глазах и кружилась голова, в школе я был вынужден под разными предлогами просить одноклассников угощать меня и давать взаймы немного денег.
На следующий день на уроке английского я удостоверился, что здесь моя способность работает безотказно и именно так, как того хотел Асфодель, – я свободно читал и с ходу понимал написанное. Как он мне потом объяснил, причина была в том, что и до встречи с ним я мог – хоть и с большой натяжкой – сказать, что знаю этот язык, а потому сомнения не возникали и не вгоняли меня в ступор. Блестяще, без малейшей запинки прочитав текст, заданный учителем, я решил действовать.
Учитель английского подсказал мне адрес одной переводческой конторы, и после уроков я отправился туда. Меня там и слушать не захотели, но один клиент, молодой человек восточной внешности, обратил внимание на мою настойчивость – впрочем, проигнорировать ее было сложно, в своих попытках выпросить работу я довел девушку-приемщицу до белого каления, – и, разделив свою стопку рекламных статей, отдал одну часть раскрасневшейся от гнева приемщице, другую – мне. Потом протянул визитку и сказал, чтобы я позвонил, как сделаю.
Я работал весь вечер. Точнее, как работал – просто переписывал текст на другой язык. От усталости мой мозг практически отключился, но так было даже легче. Не сложнее, чем переписать текст с русского на русский. Полностью механическая работа. Уже на следующий день после уроков я позвонил заказчику и сказал, что все готово. Он откликнулся с сомнением, но предложил прийти по адресу, указанному в визитке.
Мой первый работодатель Амир трудился в обычной рекламной конторе кем-то вроде мальчика на побегушках. Он забрал у меня переводы и велел ждать на улице. Я долго сидел на ступенях крыльца, начал уже было подозревать, что ничего не дождусь, но в тот момент, когда я решил напомнить о себе, Амир вышел и протянул мне несколько крупных купюр. Это было наверняка меньше, чем обычно платили переводчикам, но я был не в том положении, чтобы жаловаться. Наоборот, внутри все запело – первый заработок и возможность купить, наконец, нормальной еды.
– Это ты переводил? – спросил Амир, закуривая сигарету.
– Какая разница?
– Действительно, никакой. – Он усмехнулся. – Работа, заверили меня, вполне качественная. Если бы еще на компьютере набирал, цены бы не было.
– Нет пока компьютера, – хмуро ответил я, с сожалением вспоминая свой старый комп, который пришлось продать.
– Я слышал, ты уверял, что тебе можно дать перевод с любого языка на любой. Как будто у тебя целая команда переводчиков со всех концов света. Но, конечно, никто в это не поверит… Максимум – что ты перекупщик… Берешь заказ, относишь туда, где подешевле…
