– Безусловно, стоит! – Альберт так воодушевился моим интересом, что даже не нашел в себе сил переключиться на такую скучную тему, как мои умения. – Точнее, Абу Джафар Мухаммад ибн Джарир аль-Табари. И полное название – «История царей и их жизнь, рождений пророков и известий о них, и того, что случилось во время каждого из них». Я не знаю арабского, но думаю, что на титульном листе оно написано полностью. – Я посмотрел и кивком подтвердил его слова, но Альберт не обратил на это внимания и продолжил: – Это история от самого сотворения мира! Была написана в десятом – можешь себе представить? – в десятом веке! Правда, полностью до нас не дошла. Говорят, в первозданном варианте в книге были десятки тысяч страниц! Но потом аль-Табари сократил текст, ну и сам понимаешь, пока книга шла к нам сквозь время, многое оказалось утерянным. Хотя все равно вышло много. Это только один том, остальные мне пока достать не удалось.
– Интересно. – Я и впрямь заинтересовался, как человек мог написать историю от сотворения мира в десятом веке – прежде я был знаком только с теми ее вариантами, которые изучали в школе. – А есть еще какие-нибудь книги? На иностранных языках… Каких-нибудь необычных, редких.
Альберт снова посмотрел на меня с сомнением.
– Без обид, – сказал он, – но ты не похож на человека, собирающего подобную литературу.
Мне было нечего ему возразить – подросток в спортивной одежде, с кожей, испещренной старыми ссадинами, действительно не вызывал доверия в этом вопросе. Амир уже упоминал об этом и именно поэтому просил меня приходить к нему домой, а не на работу.
– Просто я решил зайти спонтанно, – постарался оправдаться я. – Мне правда нужны книги. На каких-нибудь языках… Желательно не использующих латиницу и кириллицу.
– Ладно, – сдался Альберт. – Давай посмотрим, что есть.
Он достал из-под стола толстую тетрадь и принялся зачитывать мне названия книг и на каком языке они имелись в его коллекции. Я в который раз за последнее время подумал, как многого, оказывается, не знал. Названия языков, конечно, были знакомы, но прежде мне никогда даже в голову не приходило, что с ними можно столкнуться в нашем городе, зачем-то учить их, держать в руках книги, написанные на них – при том что и на русском-то я не смог вспомнить ни одного произведения из этих дальних краев.
В результате кроме «Истории пророков и царей» я купил книгу на иврите – громоздкий том Розенталя – и еще одну, на китайском, некоего Мо Яня. Названий я толком не разобрал – для чтения незнакомой письменности мне тогда требовалась значительная сосредоточенность.
Эти три тома обошлись в немалую сумму – по существу, я заплатил за них всем, что у меня было. Но я не слишком переживал об этом, ведь на следующее утро должен был принести Амиру перевод брошюры и, значит, вскорости получить очередной заработок.
После того как я заплатил, Альберт наконец поверил, что я его не дурачу, и спросил:
– Чем еще могу быть полезен?
– Мне нужно больше книг на других языках. Любых, лишь бы языки были посложнее.
– Вот это по мне. Запиши мой номер, позвони недели через две.
Мы обменялись номерами телефонов и простились.
Дома я принялся за чтение купленных книг. После небольшой тренировки мне стало легче читать, и когда через несколько дней Асфодель пожелал оценить мой прогресс, я смог выступить блестяще, он не сделал мне ни единого замечания. Я скромно принял его похвалу, решив не упоминать о том, что стал поступать умнее. Прежде чем браться за книгу на неизвестном мне ранее языке, я шел в библиотеку или рассекал интернет, чтобы побольше узнать об этом языке, о том, где и когда он родился, как развивается, как сейчас с ним обстоят дела. Хотя, чтобы читать иностранные книги, мне по-прежнему приходилось, как говорил Асфодель, убирать из головы само понятие языка, полученные знания оставались при мне и немало помогали в чтении. Кроме того, так я был убережен от опасности сесть в лужу, как это случилось при первом столкновении с арабским. Оказалось, во многих языках нужно читать справа налево, а, например, в японском еще и сверху вниз. Или по горизонтали и слева направо – в зависимости от издания.
Между тем переведенная брошюра принесла свои плоды с далеко идущими последствиями. Амир обрушил на меня огромное количество листовок и книжек на арабском, потом – на персидском, потом – на том, что я сначала долго принимал за какую-то разновидность арабского, пока Асфодель не подсказал мне, что это один из диалектов курдского языка, на котором говорят в Ираке и Иране, и что обычно его называют сорани. Тогда мне впервые закралась в голову мысль, что Амира занесло куда-то не туда, но я не дал ей развиться. Я заканчивал девятый класс, на носу были выпускные экзамены, а переводы приносили хорошие деньги. Даже при том что Амир забирал себе часть заработка, я больше мог не беспокоиться ни о еде, ни о счетах, и вообще ни о чем. Поэтому я практически на автомате переводил листовки и брошюры, особенно не вникая в смысл, и возвращался к своим тренировкам по чтению и подготовке к экзаменам.
