— Этот дракончик опасный? — поинтересовался дикий маг. — Вы с ним не справитесь, что ли?
— Справиться то справимся, — отстраненно сообщила Фиона, внимательно наблюдая за действиями существа, которое неторопливо к ней приближалось, — только вот у кого на него рука поднимется?
— Тукан? — предположил как нечто само собой разумеющееся Фалайз.
— Не, я пас, даже у меня есть пределы, — отказался крестоносец. — К тому же мне нравятся лисы. Они фырфырфырные.
— Лис⁈ — не понял его дикий маг. — Это дракон или лис?
— Это лисо-бабочка. Понимай как хочешь.
— Я хочу это увидеть, — решительно заявил Фалайз после небольшой паузы.
— Хм, ну, если твой вестибулярный аппарат уже готов куда-то идти, а ты в свою очередь попытаться миновать пираний-пикси целым и невредимым, тогда можешь присоединяться, — хмыкнув, сообщил Тукан.
Тем временем дракончик очень осторожно, крайне пугливо и нервно, но всё же подошёл к приключенцам, остановившись примерно в метре от них. Фиона осторожно протянула ему руку, позволяя себя обнюхать.
— Прямо как кот, — заметила она.
— Так оно обычно и начинается, — ехидно заметил крестоносец. — Сначала один, потом другой, заметить не успеешь, как тебе сорок и сорок таких бегает по твоей однушке.
— А ты бы не хотел себе такого? — осторожно гладя дракончика, который позволил жрице приблизиться, спросила та.
— Хотел бы, — не стал отрицать очевидного Тукан. — А то у меня пока из домашних питомцев только изжога и ощущение тщетности бытия.
Крестоносец к лисо-бабочке пытаться подходить не стал, верно рассудив, что лишний шум от доспеха им сейчас точно ни к чему. К тому же Фиона прекрасно справилась и без него: пыльца покрывала волшебное создание едва ли не с головы до ног, особенно в районе крыльев.
— Фалайз, спроси у скотины, сколько ей нужно этой дряни для ритуала, — попросил крестоносец, понимавший, что дракончик, конечно, пока позволял жрице себя чистить и явно получал от этого невероятное удовольствие, но трусить себя, словно половичок, вряд ли бы дал.
— Говорит, что столько, сколько нужно, чтобы нарисовать магический круг и несколько рун, — после недолгой паузы ответил дикий маг.
— Передай ему, что вот за что мы его любим и ценим, так это за точные сведения! — раздражённо фыркнул Тукан.
Фиона к этому времени насобирала примерно половину пузырька из-под зелья лечения, оставив вдвое больше пыльцы у себя на руках и одежде.
— Думаю, этого хватит, — резюмировала она с нотками сомнения в голосе, — чуть что разведём водой.
— Эм, ребят, — вдруг раздался встревоженный голос Фалайза. — Разочарослав только что порекомендовал вам опасаться какого-то Стража, кхм, в смысле Стража поляны.
— П-пингвин пресвятой! Я вот даже не удивлён, — наплевав на осторожность и тишину, выругался крестоносец, начав встревоженно осматриваться.
Пока беды ничего не предвещало: поляна оставалась абсолютной спокойной, если не считать пикси, устроивших какую-то суету кустах. А вот дракончик перепугался не на шутку и контакт с Фионой разорвал, отбежав от приключенцев на пару метров, и затем изящным прыжком спрятался в кроне одного деревьев неподалёку.
— С пыльцой вроде всё, — заметила жрица, пряча бутылочку в рюкзак.
— Намёк ясень, начинаем тактическое отступление. И поскорее, иначе оно может перейти в паническое бегство, — решительно заявил крестоносец, на секунду обернувшись.
Это стоило ему большого числа нервных клеток и одного крайне испуганного вопля, потому что, повернув голову, Тукан обнаружил перед собой, буквально в считанных сантиметрах, морду весьма пугающего создания. В отличие от многих монстров, страх оно вызвало не омерзительным внешним видом и даже не внезапностью появления, вкупе с весьма громадными размерами, а из-за эффекта «зловещей долины».
Чувствовалось, что и Стража, и дракончика создавала примерно одна команда: имелось в них что-то неуловимо схожее. Может быть, дело было в очень вытянутой шее или грациозности этих созданий. Только если лисо-бабочка выглядела настолько мило, что на неё руку не смог бы поднять даже последний живодёр-изувер, то на зверя, нависшего над Туканом, оружие не стали бы поднимать из-за трясущихся от страха рук.
Страж поляны обладал мускулистым, очень изящным туловищем с тремя парами конечностей и неисчисляемым количеством хвостов, каждый из которых венчала кисточка, которую наверняка бы очень сильно хотелось потрогать, принадлежи она кому-то другому. Неестественно длинную шею покрывала густая, длинная, чёрная как уголь грива, сильно контрастирующая с остальной ослепительно-белой шерстью зверя. Но хуже всего была голова: ещё не человеческая, но уже явно не звериная, с пронзительным взглядом немигающих голубых глаз.
— Т-т-так нельзя делать! — пятясь, дрожащим голосом возмутился Тукан. — Меня нельзя пугать! Моё сердце ослаблено пивом и сволочными сменами по двадцать часов!
Страж до беседы не снизошел, хотя и нападать не спешил. Вместо этого он принялся прохаживаться туда-сюда, преграждая крестоносцу и жрице путь на выход.
