Заводной город находился в осаде, и это был не просто речевой оборот. «Вольная компания» оказалась одной из последних групп игроков, которым удалось относительно беспрепятственно попасть внутрь.
Рахетийцы не сумели внезапным ударом захватить или повредить Северный туннель, однако не сдались и не отступили. Предприняв ещё три или четыре довольно хитроумные попытки взять горную крепость, они перегруппировались и сменили тактику. Бригада «Эдельвейс» рассредоточилась, заняла несколько ключевых высот в качестве баз и начала натуральную охоту на всех торговцев, следующих в Заводной город.
Это не было блокадой в полном смысле этого слова: отдельные караваны всё же умудрялись прорываться, однако число желающих попасть в столицу Механиков значительно поубавилось, тогда как покидающим город диверсанты как раз не мешали.
Всё это поставило Заводной город на порог масштабного кризиса, связанного как с недостатком всего и вся, так и пока вяло текущими боевыми действиями, шедшими в многочисленных шахтах и туннелях вокруг города. Кроме того, осаждённым откровенно не хватало рук, причём как живых игроков, так и ботов, которых массово и целенаправленно истребляли диверсионные группы рахетийцев, сумевших просочиться в город.
В такой ситуации меры военного времени не заставили себя долго ждать. Из города запрещалось вывозить имущество, деньги и рабочую силу. На тех, кто всё же решался покинуть столицу Механиков, накладывался огромный долг, который требовалось предварительно отработать.
«В целях улучшения контролируемости обстановки» была сначала проведена всеобщая перепись игроков, остававшихся в городе, а затем введена жесточайшая всеобщая трудовая повинность. Каждому жителю города предписывалось выполнять в день несколько поручений, общее число которых могло зависеть от множества факторов. Собственно, комендатуры, одну из которых как раз покинул Фалайз, организованные во всех районах города, именно для этого и предназначались.
Конечно, уклонистов и просто людей, не желавших превращать свою игру в не пойми что, нашлось огромное количество, и сложно было их в этом винить. Тем не менее, хоть и с оговорками эти меры сработали: Заводной город не сдался, не открыл ворота врагу, не впал в анархию, а продолжал жить.
Самому дикому магу всё происходящее скорее нравилось, чем нет, хотя вслух он этого не высказывал, опасаясь осуждения со стороны окружающих. Его логика была проста: хотя поручения были обязательны, за них всё равно платили, пускай скорее обещанием денег, нежели чем-то ценным. Работы при этом было много и самой разнообразной. Отдельный интерес представляли разнообразные сводки, донесения и прочая информация вокруг этой войны, которой полнился интернет — в ней можно было натурально утонуть, особенно если себя не контролировать. В конце концов просто участвовать в историческом событии было как минимум интересным опытом.
А вот с Туканом и Фионой Фалайз за прошедшие почти две недели виделся, а вернее, пересекался, не так уж и часто. Этому имелось как вполне житейское объяснение: к нему постучалась в двери учёба, вынуждающая посещать «Хроники» исключительно по возможности, да и у остальных имелись дела, так и игровое — групповых поручений город частным лицам не выдавал. Нужно было или записываться в дружину, как это сделал крестоносец и большая часть «Вольной компании», или вообще вступать в ряды армии Механиков.
Ни первое, ни второе дикому магу не грозило. Данный класс в городе находился под строжайшим запретом и в иное время его выгнали бы отсюда взашей, как только заметили.
Зато Фалайза вообще без каких-либо сомнений и раздумий приняли в отряд Трудовой обороны. И хотя некоторые злые языки называли данную организацию ничем иным как Фрайкором, свой значок, ярко-жёлтый с двумя чёрными скрещенными молотами, дикий маг носил с некоторой гордостью. Занимался он… да чем только не занимался!
Трудовой обороне, вопреки названию, непосредственно труд поручали не так уж и часто, да и то самый неблагодарный: разбирать завалы или разносить уголь. В целом деятельность организации сводилась к двум вещам: информационная пропаганда, заключавшаяся в агитации на тему того, почему защищать Заводной город — это хорошо, полезно и вообще необходимо, а также поиску шпионов.
Первое дикому магу не очень нравилось по вполне понятной причине: агитаторов в городе любили ещё меньше, чем рахетийцев, особенно таких неуверенных в себе, как Фалайз. Тогда как контршпионаж был довольно интересным и зачастую нетривиальным занятием.
После падения Южного туннеля, что стало результатом предательства части гарнизона и явилось полнейшим шоком и неожиданностью для Короля-под-горой и его окружения, в городе началась настоящая шпиономания. Агентов Рахетии искали в каждом, чьё поведение было хоть сколько-нибудь выделяющимся. И огромное количество наёмников лишь усугубляло положение.
