Четыреста тридцать метров овринга караван преодолел за три часа пятнадцать минут. Было трудно. Было ли страшно? Не ко мне вопрос. Конечно, моя маска из монетного серебра была упакована в добрый заплечный мешок, равно как и белоснежное одеяние. Я одет как все. Простой синий тюрбан, стёганый на вате узбекский халат. Револьвер за поясом, маузер в деревянной кобуре через плечо. Эти четыреста тридцать метров овринга нам с Асфандиёр-беком пришлось пройти раз восемь. За руку вывели с овринга человек двенадцать. Не ругали их, не стыдили, не смеялись над ними.
Шли.
Не особенно торопились. Щадили лошадей. Делали необходимые привалы. Чтили воскресный отдых. Правда, устраивали днёвки в пятницу.
Но от дела не отлынивал никто. Через «не могу»!
Если верить карте, поднялись почти на две тысячи метров над уровнем моря. Многие погонщики и охранники недомогали – горная болезнь. Ничего, она пройдёт. Люди попривыкнут, акклиматизируются. Хуже с животными. Многие лошади ложатся, не хотят, не могут идти. Тяжело дышат. Нам всем не хватает кислорода.
Мы прошли уже большую часть маршрута, не потеряли ни одного вьюка, ни одной лошади. Но и это не радует, не обнадёживает.
Нам ещё идти и идти. Гиндукуш висит над головами тяжёлой бесконечной громадой, увенчанной белоснежными вершинами. Здесь обыкновенная тропа страшнее нашего первого овринга. Там под нами в полусотне-сотне метров кипел мутной пеной Пяндж. Здесь дна пропасти вообще не видно. И овринги тоже будут. Пройдём ли? Моя собственная уверенность в благополучном исходе экспедиции тает с каждым днём, как догорающая свеча.
Жду неприятностей ежеминутно. Всё враждебно: горы, скалы, реки, ветер, солнце, мороз.
Вопреки прогнозам жители Ваханского клина пока нам хлопот не доставляли. Идут люди – пусть идут. Не топчут посевы, не грабят, не воруют коз – хорошие люди. Хотят купить зерно? Можно продать немного, деньги вещь хорошая, редкая, но сам захочешь кушать – кто тебе продаст хлеб? У всех всё только своё. Здесь знают не только цену кусочку хлеба, знают цену каждому комочку кизяка, что поможет согреться в огне маленького очага в морозную летнюю ночь.
Неприятности начались в самой экспедиции.
Первыми забастовали сарбазы эмира Бухары.
Кто, каким ветром оповестил их, что русские ташкентские «краснобантовые» полки штурмуют благословенную священную Бухару-и-Шариф?! Мне объявили: за нами начали охоту несколько отрядов, как «краснобантовых», так и разбойных, подобных несчастному отряду покойного Ангур-вора. Потребовали не только немедленного расчёта, но и раздела «по справедливости» нашего груза.
Вот так начался стихийный митинг.
Я понял: время начальников и командующих закончилось. Пришло другое время. Время вождей. Если ведёшь за собой народ, будь вождём. Пришлось говорить с народом.
Начал с вопроса:
– Голодны ли вы, дети мои?
Сарбазы такого вопроса не ожидали. Переглянулись. Ответили вразнобой:
– Нет, нет, нет…
Задал второй вопрос:
– Кому вы служите? Мне, которому доверено имущество всего Туркестана с благословения его высочества Эмира Бухары, или самому Эмиру Бухары?
Мне ответствовали:
– Эмиру! Мы сарбазы – верные стражи Эмира Бухары!
– Так получите у самого эмира приказ об увольнении от службы, предъявите его мне, и я дам всем вам расчёт незамедлительно.
Сарбазы приумолкли. Я продолжал, развивая сиюминутный успех:
– Что касается требования раздела по справедливости имущества, принадлежащего Туркестану, берите, делите, воруйте, грабьте, но без моего согласия. Только помните: Всевышний не оставит вора без наказания! Или вы забыли, что стало с теми, кто уже пытался ограбить наш караван? А мы даже не пролили ни капли их преступной крови. Кто из вас не слышал этой суры из Корана, суры «аль-Маида»: – «Вору и воровке отсекайте руки в воздаяние за то, что они совершили. Таково наказание от Аллаха, ведь Аллах — Могущественный, Мудрый».
Сарбазы замолчали. Многие из них, услышав строки Священной Книги, встали на колени.
Я уже собрался было закончить митинг призывом к народу вернуться к исполнению своих обязанностей и продолжить путь, как из группы сарбазов шагнул ко мне один из них. Подняв вверх руку, привлекая внимание, задал вопрос:
– Чем текинцы лучше бухарцев? Почему они получили то, в чём отказываете нам? Они получили расчёт серебром и золотом, сели на своих коней и возвращаются домой к своим семьям. Мы тоже хотим домой. Нам незачем умирать на голых скалах этих холодных гор!
Я ответил:
